Книга Моя идеальная ошибка, страница 113 – Оливия Хейл

— Да, думаю, да.

Я продолжаю водить круги большим пальцем, наблюдая за движением.

— Я думал о мужчине, который сможет дать тебе это. О хорошем человеке, о котором ты говорила.

— О...

— Я думал о нем и ненавидел всей душой, — произношу я с горечью. Ее глаза расширяются, но я не могу остановиться. — Это неправильно, но правда. Вот о чем я думал. О том, как ты будешь смотреть на него, как... черт... как будешь рассказывать свои фантазии, как рассказывала мне. Как он получит всю тебя:настоящее ибудущее. Как родишь ему детей и станешь прекрасной матерью, а все это станет просто воспоминанием. И как будешь спать в егопостели каждую ночь.

— Алек... — шепчет она.

— Знаю, — грубо отвечаю я. — Это иррационально. Но вот каким я стал, с тех пор как ты переступила порог квартиры и перевернула мой мир с ног на голову.

— Алек, — повторяет она, и я ненавижу, как сильно люблю звук своего имени на ее губах.

Как жажду слышать его шепотом на ухо или стоном у груди.

— Я говорила о тебе.

Я прищуриваюсь.

— Что?

— О хорошем человеке, который заботлив и надежен, — она прикусывает нижнюю губу, и в глазах появляется застенчивый блеск. — Я говорила о тебе. Ты и есть тот хороший человек.

О.

О... и вот черт.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, подавляя радость от ее слов. От того, как они заставляют грудь сжиматься.

— Это еще хуже.

Девушка в объятиях замирает в полной тишине, и я понимаю, что только что сказал. Я качаю головой и встречаю ее растерянный взгляд.

— Милая, я нетот человек. Я и сейчас-то едва справляюсь.

— Это неправда.

— Правда, — бормочу я.

Я знаю это слишком хорошо. Вспоминаю тот звонок: новость о внезапной аневризме Виктории. Упущенные признаки и обвинения ее матери:

— Если бы ты так много не работал, то заметил бы симптомы.

И сокрушающую пустоту после, мрачную квартиру, ее голос, исчезнувший навсегда.

Я не переживу, если... Я не смогу.

Не снова.

— Милая... — продолжаю я, проводя рукой по ее щеке. В ее глазах виднеется молчаливое опустошение. И я ненавижу, что сам его вызвал. — Я старше на пятнадцать лет. У меня есть дети, работа, которая отнимает все время, и больше нечего предложить. Впереди у тебя всяжизнь. Прекрасное будущее.

— У тебя тоже, — говорит она.

Между ее бровей появляется морщинка, указывающая на упрямый отказ, который я уже узнал как одну из ее главных черт. Сдержанный, но твердый, будто стальной стержень в позвоночнике.

— Нет, не у меня. Ты сама сказала, что хочешь детей. У меня они уже есть. Я прошел через все, что тебе еще предстоит испытать.

Ее губы беззвучно приоткрываются. Нет возражений против этого неоспоримого факта.

— Не следовало прикасаться к тебе, — я провожу пальцем по ее шее, по теплой гладкой коже, которую успел полюбить. — Но я эгоистичный,жадный человек, и сделал это. Возможно, в конце концов ты возненавидишь меня, но, черт возьми, я не могу заставить себя сожалеть.

Ее губы складываются в недовольную гримасу.

— И что это значит?

— То же, что и всегда.

— Просто секс? — шепчет она.

Слова звучат как поражение. Я слышу это и чувствую. Я хочу быть для Изабель чем-то большим, чем просто мужчиной, который доводит ее до оргазма. Большим, нежели тем, кого она, может быть, иногда будет вспоминать. Большим, чем памятью или веселой историей для вечеринок.

Большим, чем клише. Босс и няня.