Книга Ляля для босса. Это наша дочь!, страница 42 – Саяна Горская

Варя.

Делаю шаг назад, приглашая Сташевского войти.

Он стоит на пороге, непривычно нерешительный.

Его аура привычной самоуверенности будто чуть приглушена.

– Да вы входите. У нас здесь никто не кусается.

Он поправляет пальто и наконец переступает порог.

Запираю за ним дверь.

Мне становится нестерпимо неловко.

Протискиваюсь между стеной и широкими плечами Сташевского. Скрещиваю руки на груди в желании укрыться от этого пронзающего насквозь взгляда, который скользит по моим открытым плечам, нескромному вырезу топа, ныряя в ложбинку груди. Спускается вниз к бедрам, коленям, щиколоткам.

Он будто трогает.

Это магия какая-то, но его взгляд я ощущаю физически, кожей.

В меня словно бьёт поток горячего воздуха – становится душно, лицо краснеет.

Я не помню мужчин, которые позволяли бы себе смотреть так же, без единого слова вгоняя меня в краску.

Облизываю сухие губы.

– Станислав Сергеевич, что-то случилось?

Он чуть заметно встряхивает головой, словно тоже скидывает с себя наваждение.

– Прошу простить меня за дерзость и наглость, но мне не терпелось обсудить с Артёмом детали нашей работы.

– А как вы узнали мой адрес?

Сташевский с вызовом вздёргивает бровь.

– А, точно… – рассеянно улыбаюсь.

Пора бы уже запомнить, что этот человек из-под земли достанет любую интересующую его информацию, не говоря уже о моём адресе, который есть в отделе кадров.

Взгляд Сташевского скользит по коридору, по старым, местами отходящим от стен обоям, по старенькой выцветшей мебели, по обуви, сваленной у стены.

Моё лицо буквально горит!

Вещи, к которым я привыкла, теперь кажутся убогими, словно этот его взгляд высвечивает все их недостатки. Мне стыдно за убитую тесную квартирку и за свой внешний вид.

И пахнет здесь не очень, я знаю. Этот запах отсюда не вытравливается.

А Сташевский, в своём дорогом пальто, на тысячу процентов состоящем из шерсти какого-нибудь мериноса, выглядит здесь крайне неуместно, будто его занесло сюда сквозняком.

– Проходите на кухню, – взмахиваю рукой в сторону, чтобы хоть как-то разрядить напряжение.

Иду первая. Сташевский следует за мной.

Тёма, сидящий за столом с открытым от шока ртом, моргает мне многозначительно.

Щёлкаю ему по нижней челюсти, чтобы варежку прикрыл…

Станислав Сергеевич мажет взглядом по нашему скромному ужину, дёргает нервно щекой.

– Вы собрались ужинать. Кажется, я не вовремя.

– Нет, всё нормально, присаживайтесь. Поужинайте с нами.

Поспешно накладываю в ещё одну тарелку картофельное пюре и котлету. Руки дрожат, ложка едва из них не выскакивает.

Сташевский со вздохом садится за стол. Колени его упираются в низкую столешницу. Да и сам он выглядит на фоне моей маленькой кухни немного нелепым, слишком большим, плечистым. Он словно с трудом здесь помещается.

Ужинаем.

Все втроем молчим, и только Сонька в манеже негромко гулит, вращая над собой погремушку.

Едим. Вернее, притворяться, что едим.

Стук вилок о приборы кажется мне оглушительным, но краем глаза я вижу, что Станислав Сергеевич даже не попробовал.

Он лишь разламывает котлету на кусочки и размазывает картофельное пюре по бортам тарелки.

Наверное, думает, что у нас тут кругом антисанитария.

– Вы не переживайте, посуда чистая.

Сташевский поднимает глаза. Снова дёргает раздражённо щекой.

Встаёт, ударяясь коленями с край стола.