Книга Ляля для босса. Это наша дочь!, страница 38 – Саяна Горская

Резко поворачиваю лицо к нему.

– Легко вам об этом рассуждать. У вас целый штат юристов и крупные суммы на счетах. Вам, может, и безопасно, а вот мне приходится каждый день биться за простые радости.

Осекаюсь, кусая губы.

Давай, Варюша, упрекай человека в его успехе. Замечательная тактика.

Но Сташевский не оскорбляется, лишь бросает на меня короткий, подозрительный взгляд.

– Брат живёт с вами?

– Да.

– И Соня?

– Да.

– А где родители?

Мои плечи напрягаются. Отворачиваюсь к окну.

– Я не хочу это обсуждать. Их нет.

– Их нет, потому что они умерли? Или потому, что они умерли для вас?

Морщусь.

– Какая разница? Вам всё равно не понять, как это – жить в вечном страхе, что даже то малое, чего ты смог достичь, может одним лишь точным щелчком судьбы сложиться, как карточный домик!

Зажмуриваюсь, ругая себя за излишнюю эмоциональность и эту вспышку.

– Вот тут вы ошибаетесь, – спокойно отвечает Станислав Сергеевич. – Я знаю об этом куда больше, чем вам кажется. Но вы ведь не поверите мне всё равно, да? Вам гораздо проще делать выводы о человеке, исходя из того, что вы видите своими глазами. Вам и в голову не приходит, что за прошлое стоит за его плечами, и из какого дерьма он выбрался.

Я молчу, не решаясь признаться, что уже попыталась покопаться в его прошлом, но ничего не нашла.

Сташевский тоже ничего не говорит, лишь источает какие-то нездоровые вибрации, от которых меня бросает то в жар, то в холод.

– Станислав Сергеевич, может быть, это не оправдание моему поступку, но… Я должна была защищать его, – говорю тихо, всё ещё надеясь пробить эту глухую стену непонимания между нами. – Если я потеряю работу, опека заберет у меня Тёму. А может, и Соню тоже. Они – моя семья. Они – единственное, чтоу меня есть ценного. И я сделаю невозможное, чтобы у них в жизни всё сложилось лучше, чем у меня.

– Даже обманете меня снова?

– Да, если это потребуется для защиты моей семьи.

Он не отвечает. Только сжимает руль чуть крепче, перебирая по нему длинными пальцами.

Тишина снова заполняет салон автомобиля, и я буквально слышу, как звенят мои натянутые до предела нервы.

Вот зачем ты, Варя? Нужно было честно-честно посмотреть ему в глаза и сказать, что никогда в жизни больше… Но он, наверное, имеет право знать, какая я и чего от меня можно ждать.

Мы доезжаем до офиса.

Сташевский останавливает машину, отстёгивает переноску с Соней и молча направляется в здание. Я плетусь за ним, низко опустив голову и вжав её в плечи.

В моём кабинете он ставит люльку на стол и разворачивается, чтобы уйти.

– Мне собирать вещи? – Спрашиваю едва слышно.

Он оборачивается.

– Что?

– Ну… Я ведь вас обманула. Дважды. Я теперь уволена?

Он глубоко вздыхает, словно его терпение держится на последнем волоске.

– Не бесите меня, Раевская. Работайте.

Поднимаю взгляд.

Сташевский делает шаг к выходу, но останавливается. Бросает через плечо:

– Но если у вас снова появятся проблемы, обещайте, что не будете пытаться решать их в одиночку. Выходит у вас из рук вон хреново.

Он уходит, оставляя меня стоять с открытым ртом, не веря в то, что только что произошло.

Варя.

Сонька играет в манеже, перекидывая игрушки из одного уголка в другой. Она так увлечена своим занятием, что я даже на пару часов забываю о том, как сильно меня накрыл сегодняшний день.