Книга Отдам папу в добрые руки, страница 20 – Саяна Горская

— Вы несёте бред.

— А ты не дерзи мне, девочка! Сидела бы тихо в своём чулане и шила свои самоделки для знакомых мамочек! Но нет! Надо было сунуться в чужие отношения!

— Уходите!

— О, я уйду. Но для начала объясню, кто ты. Ты ошибка. Допущение. Досадная оплошность.Андрюша добрый и, порой, слишком доверчивый. Он устал. Захотел чего-то простого и непритязательного, и тут — ты. Ты подстроила всё идеально, моя милая: жалкая мастерская, мокрые стены, эта авария… Ты же знала, что он спасатель. Знала, что прибежит на помощь. Да, на жалость ты давишь профессионально!

— Хватит говорить об Андрее, как о предмете мебели. Он взрослый мужчина и сам в состоянии решить, чего хочет.

— Тебя? — Скалится. — Ты пытаешься построить счастье на руинах чужих отношений! Наверное, уже и ребёнка приручила? «Ой, Дашенька, принеси тёте булавочку и не забудь рассказать папочке, какая я хорошая!», так, да? Ты к ребёнку лезешь, потому что знаешь — взрослые твою гниль видят насквозь!

Очень больно внутри от несправедливых обвинений.

Никогда я не вела себя так, как говорит эта женщина. Уж не знаю, что ей известно обо мне, но к встрече она явно подготовилась. Не пальцем в небо тычет.

— Давайте мы сэкономим друг дружке время и закончим это разговор. Я вас выслушала. Даже денег не возьму за бесплатный сеанс психотерапии — вот такие мы добрые, нищие швеи. Уходите. Потому что рот открываете вы, а стыдно мне.

— Это мне будет стыдно, если Андрюша опустится до уровня провинциалки с ножницами в руках. Ты думаешь, он полюбит тебя? Но это не любовь! Это декомпрессия! — Она бросает взгляд на коробку с платьем. — Ох, какое чудо! Подарок Андрея? Узнаю его стиль. Какое потрясающее кружево…

Она медленно вытягивает платье.

— Не трожьте! — Хватаюсь за другой его край.

— Как же не потрогать такую красоту? Неужели это то самое платье, в котором ты собиралась пойти на бал? — Дёргает. — Я вижу в твоих глазах страх. Боишься, что он передумает? Боишься, что дурман спадёт и он поймёт, как ошибся с выбором спутницы? Ведь вы из разных миров! Ему будет стыдно выводить тебя в люди!

— Вы пришли сделать мне больно? Прекрасно, у вас получилось. Что дальше?!

— А дальше, Золушка, наступает полночь! — Улыбка её становится совсем кровожадной.

— Не смейте! — Только и успеваю выкрикнуть.

Женщина, не сводя с меня лихорадочно горящих глаз, растягивает платье сильней. Ткань рвётся с сухим «трррр», а моё сердце, кажется, перестаёт биться на пару секунд.

Кружево расползается, шёлк стонет, швы сдаются.

— Хватит, — еле слышно выдавливаю.

— Не хватит!Это было моё место. Моё платье. Мой бал. А ты всего лишь ошибка системы, — ещё рывок. — Но эту ошибку я исправлю.

Победно вскинув подбородок, она отшвыривает платье на стол, словно охотник шкуру трофейного оленя.

— Передай Андрею, что если он захочет меня вернуть, то пусть оставит эту идею. Я не конкурирую с благотворительными проектами, — цокая каблуками, она идёт к выходу. У самой двери оборачивается. — Крибле-крабле-бумс. Оказывается, я тоже умею… колдовать!

Выходит.

Дверь захлопывается, и тишина становится невыносимой.

Платье на столе распластано, как раненая птица. Кружево бахромой, шёлк — длинной, неровной раной.

Опускаюсь на пол.

Я не думаю об Андрее.

Сначала о Даше.

О том, как она вчера весь вечер тараторила о том, что познакомит меня со своими друзьями. Покажет всё. Мы наедимся смешных маленьких закусок, а потом будем кружиться под музыку.