Книга Отдам папу в добрые руки, страница 19 – Саяна Горская

— Не знаю, — парень жмёт плечами и ставит на стол две коробки. — Я только доставляю чудеса. Распишитесь.

Сгорая от любопытства, ставлю размашистый автограф.

Курьер уходит, а я тороплюсь распотрошить заветные коробочки.

В первой оказывается платье.

Потрясающей красоты шёлковое платье глубокого синего цвета — словно чернила, растворённые в стакане воды. Лиф подбит тончайшим кружевом.

Страшно даже дышать на него.

Это очень красиво. И наверняка невероятно дорого…

Во второй коробочке оказываются туфли. Серебристые, мягко поблескивающие в свете ламп, и с крупной брошью на носах. Каблучок устойчивый, хоть и не самый низкий, но такими вещами меня уже точно не напугать.

Я словно ребёнок, не могу сдержать трепетного волнения и предвкушения от примерки! Но не успеваю сорваться с места со своей прелестью, потому что колокольчик над дверью снова тонко звенит.

На пороге студии женщина.

Высокая. Ухоженная. Пальто цвета бургунди подчёркивает тонкую талию и грациозную осанку. Широкие брюки, сапожки с острыми носами. Сумка, которая не нуждается в логотипах — одного взгляда достаточно, чтобы понять, что стоимость её вдвое превышает стоимость моего ремонта. Волосы женщины собраны в гладкий пучок без единого бунтующего волоска.

— Я прошу прощения, но мы временно закрыты, — улыбаюсь вежливо и указываю на дыру в стене. — Произошла небольшая авария.

— О, правда? — Женщина сочувственно качает головой. — Какая жалость! А я очень хотела взглянуть на ваши платья.

— Увы, — пожимаю плечами.

Однако посетительница уходить не торопится. Она медленно спускается со ступенек и обходит студию, разглядывая голые стены и вздувшиеся от воды стеллажи.

Это немного нервирует.

И её любопытство, и то, с каким выражением лицаона изучает пространство. На нём без труда читается насмешка или… торжество?

— Простите, мы с вами знакомы?

— Знакомы с тобой? — Резко разворачивается ко мне. Делает пару шагов, а я инстинктивно отшатываюсь назад.

Вот же чёрт, больную занесло, а у меня ни ружья, ни даже ржавого топорика под прилавком.

— Мне просто было чертовски интересно взглянуть на женщину, которой заменил меня Андрей. Должна сказать, я поражена до глубины души, — сверкает на меня по-кошачьи вытянутыми к вискам глазами. — В самом плохом смысле этого слова. Я даже… Я крайне разочарована.

Андрей? Горский?

«А при чём тут Горский?» хочется мне спросить, но женщину отчаянно несёт дальше.

— Я бы ещё поняла, если бы ты была моделью. Андрей, как типичный мужчина, падок на женскую красоту. Но это… — она закатывает глаза и брезгливо взмахивает в мою сторону. — Скажи честно, что ты сделала, чтобы охомутать его? Неужели крутила сальто в постели? Иначе я просто не понима…

— Выйдите вон, — перебиваю, указывая на дверь. — Иначе я нажму тревожную кнопку и вас выведет охрана.

— Охрана, как же! — Она резко подходит ещё ближе. С хлопком ставит ладони на столешницу и корпусом подаётся вперёд. Её лицо перекошено от гнева, и в моей голове мелькает мысль, что именно в таком состоянии, должно быть, люди и совершают преступления. — У нас всё уже было распланировано! Дом, свадьба, медовый месяц, но вдруг у Андрея случается какой-то приступ благотворительности.

— Выйдите, — повторяю, удивляясь собственному спокойствию. — Вы на частной территории.

— Вот это? Частая территория? Деточка, это болото. А ты — лягушка, решившая примерить на себя корону. Я Андрея делала под себя. Де-ла-ла! А ты примазалась на повороте! И не надо делать такие круглые глаза, я знаю таких, как ты! Вчера доширак, сегодня бал? — Косится на коробку с платьем. — Скажи, как ты этого добилась? Ты шептала ему правильные слова? «Как ты в одиночку справляешь с дочкой, бедненький?» «Я так восхищаюсь тобой, ты настоящий герой»? Нравится быть хорошей девочкой?