Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 8 – Саяна Горская

Словно эхо, этот голос повторяется в голове.

— Понял, — Рома делает шаг за порог. — Помощь нужна? Вы новые соседи?

— Да, въезжаю вот. Лифт у вас, конечно, не очень удобный, — с деланным раздражением фыркает мужчина, затаскивает наконец второй край дивана в квартиру и поворачивается. — Я Демид, — тянет руку Роману.

Наши взгляды встречаются. Время — снова хлопок. Гулкий, как выстрел в груди.

Демид прищуривается, смотрит на меня в упор. Медленно переводит взгляд с лица ниже, к волосам, с которых капает вода на тонкую мокрую футболку, неприлично липнущую к коже.

Зрачки его, как у дикого зверя, расширяются, занимая почти всё пространство радужки.

Я ловлю себя на том, что дышу чаще положенного.

Взгляд Демида резко перескакивает на обнажённого по пояс Рому. Он смотрит с интересом, наверняка оценивает и прикидывает, какой вес этот человек имеет в моей жизни.

На его лицо словно набегаеттень: скулы напрягаются, подбородок чуть выдвигается вперёд. Он сжимает челюсть так, что на шее проступает напряжённая жила. Ноздри раздуваются на вдохе. Словно кто-то ударил по тормозам внутри него, и он всеми силами удерживает себя сейчас.

Воздух между нами густеет. Как будто только что налетела чёрная туча и вот-вот начнётся гроза, а мы стоим под открытым небом, беззащитные и уязвимые перед лицом стихии.

Глаза Демида становятся чуть уже. Он не говорит ни слова, но в его взгляде их тысяча. И я не хочу слышать ни одно из них.

Стискиваю в пальцах влажное полотенце.

Сердце долбит в ушах.

— Марина? — Произносит Демид тихо и хрипло.

— Вы обознались! — Выкрикиваю и, за плечи дернув Рому в квартиру, захлопываю перед носом Разумовского дверь.

Марина.

Сердце, финальным аккордом бахнув о рёбра, проваливается куда-то в пятки. Прислоняюсь к двери спиной, зажмуриваюсь. Дышу тяжело и часто.

— Это… Это что, серьёзно сам Разумовский?

— Не произноси, — поднимаю ладонь в воздух. — Не произноси его имя вслух. Я не хочу…

Стук в дверь. Глухой, плотный. Я вздрагиваю, как от выстрела, и отскакиваю в сторону.

— Может, всё-таки откроешь? — Осторожно спрашивает Рома, вопросительно поднимая бровь.

— Нет. Нет, конечно. Давай… Давай просто сделаем вид, что нас нет дома?

— У меня есть некоторые сомнения, что он в это поверит, — сухо усмехается Рома.

— А мне плевать, во что он там верит! Серьёзно хочешь, чтобы я туда вышла? А если он меня по стенке размажет?

Стук повторяется, но уже куда настойчивей и злей.

— Марин, пожалуйста, открой. Нам нужно поговорить.

— Ну вот, — разводит руками Рома. — Он сказал «поговорить». Это ведь не «умри, стерва», верно? Не размажет он тебя по стенке. Да и зачем ему это?

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне здравого смысла, Марусь. Он теперь твой сосед. Ты не можешь всю жизнь прятаться от него за шторками.

— Я ещё как могу! — Решительно сгребаю волосы в кулак, убираю в высокий хвост резинкой с запястья. — Прямо сегодня соберу вещи, и мы с Лерчиком уедем из этого… Этого проклятого дома!

— Ах, вот оно что! — Рома закатывает глаза. — Дом у нас, оказывается, проклятый. Ты же сама визжала от счастья, когда подписывала договор. «Эта квартира — моя мечта». Помнишь?

— Была мечтой. До тех пор, пока кошмар из моего прошлого не заселился в квартиру напротив.

Снова стук и следом — почти звериный рык.

— Марина! Либо ты открываешь дверь, либо я её выношу!