Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 80 – Саяна Горская

Дыхание в очередной раз сбивается.

Я смотрю на него – такого смешного, неловкого, потерянного.

На того самого мальчишку, что когда-то не протянул мне руку.

А сейчас – протягивает.

И я могла бы сказать «нет».

Могла бы сказать, что слишком поздно.

Что я слишком долго училась штопать раны, которые он оставил.

Что я уже научилась жить без него.

Но если бы это было правдой…

Если бы это было правдой, я бы не стояласейчас перед ним, не чувствуя ног.

Не таяла бы в его объятиях.

Не вдыхала бы этот запах – едва уловимый, но такой до боли знакомый.

Не слушала бы этот голос, в котором звучит вдруг совсем другая интонация.

Не боялась бы до дрожи, что если отвернусь – он снова уйдёт.

Я не говорю ничего, просто делаю шаг ближе и кладу голову ему на грудь.

Прислушиваюсь.

Его сердце бьётся сбивчиво. Громко.

Большое сердце.

Не злое.

Дурное просто, да.

Закрываю глаза, и мне становится вдруг очень спокойно.

Спокойно танцевать с ним этот школьный вальс.

С опозданием на пятнадцать лет…

Юля.

На кухне пахнет корицей, ванилью и свежими яблоками. Пахнет так сладко, что мне хочется просто закрыть глаза и замереть в этом обволакивающем ощущении уюта.

Я режу яблоки. Мама рядом вымешивает венчиком тесто.

Стараюсь сосредоточиться на яблочных дольках, но мысли всё равно утекают туда, где Ян.

А где он – я понятия не имею…

– Ты сегодня какая-то странная, – говорит мама, не поднимая глаз от теста. – У тебя всё хорошо?

– Всё хорошо, – быстро отвечаю я, но мама только тихо усмехается.

– Конечно. Поэтому ты вместо долек измельчила несчастное яблоко на атомы? Юль, я же вижу твой отсутствующий взгляд, твою рассеянность. Что происходит?

Опускаю нож. Потерянно смотрю на горку мелко нашинкованных яблок.

Чёрт.

Правда. Увлеклась…

– Ладно. Может, я просто… – Замолкаю, не зная, как это объяснить.

Мама моет руки, вытирает их полотенцем и наклоняет голову, внимательно изучая меня.

– Хочешь поговорить? Я всегда готова выслушать и дать совет.

Заламываю руки.

– Это так странно. Мы танцевали вальс. Всё было… Прекрасно. Он так смотрел на меня. Говорил такие слова… – Поджимаю губы. – Но прошло уже три дня, а он не появляется.

– Пропал?

– Нет, он… – Я нервно вздыхаю, отбрасываю волосы от лица за плечи. – Он отправляет мне сообщения с пожеланиями доброго утра. Интересуется, что нового произошло. Позавчера прислал цветы и вкусняшки для Ведьмы. Вчера – заказал ужин из ресторана и… ещё вкусняшки для Ведьмы. Но он не появляется.

– Значит, всё-таки не пропал? Тогда что же тебя тревожит?

Ловлю в отражении лезвия ножа своё лицо – нахмуренное, растерянное.

– Я боюсь. Либо он добился своего и решил сбежать. Либо он что-то замышляет. И я не знаю, чего боюсь больше.

Мама присаживается на стул, разглаживает складки на фартуке по коленям. Смотрит на меня так, как умеют только мамы – внимательно, терпеливо, будто внутри неё спрятаны все ответы на мои вопросы, и нужно лишь задать эти вопросы вслух.

– Ты боишься, что он исчезнет?

– Наверное…

– Милая моя… Я ведь вижу, как ты светишься, когда говоришь о нём. Как прячешь улыбку, читая его сообщения. Как вздыхаешь, когда он долго не пишет.

Я раздражённо закатываю глаза. Бросаю грязный нож в раковину с таким нервом, словно это он – виновник всех моихпроблем.

– А что, если я ему вообще не нужна? – Вырывается из меня с горечью.