Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 70 – Саяна Горская

– Рома, отпусти, – упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь создать между нами дистанцию, но он двигается ближе и нависает сверху.

– Да расслабься ты, – его дыхание обдаёт кожу. – Не будь такой недотрогой. Нам же классно было вместе. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Тянется ко мне губами.

Уворачиваюсь.

Сердце разгоняется, кровь пульсирует в ушах, оглушая.

Меня охватывает липкая и острая тревога.

– Рома, – повторяю, уже без намёка на всякую мягкость. – Убери руки.

Он на мгновение замирает, а потом вздыхает, театрально закатывая глаза.

– Ох, какие же мы напряжённые! Юль, я знаю много способов расслабиться. В чём проблема? Мы взрослые люди. Только не говори, что не хочешь.

– Не хочу!

– Брось, что ты как девчонка, – его голос становится ниже, а во взгляде появляется странный блеск.

Мой затылок вжимается в прохладный металл подъездной двери.

Сердце, кажется, вот-вот проломит рёбра.

– Я буду кричать!

Рома нависает надо мной, а его ладонь жёстко зажимает мне рот, перекрывая воздух. Я хватаюсь за его запястье, пытаясь оттолкнуть.

– Я понял, ты любишь плохих мальчиков, да? Любишь, когда тебя принуждают? Ничего, так я тоже умею.

Глаза лихорадочно мечутся по улице в поисках кого-то, кто мог бы помочь. Фонари отбрасывают длинные тени, вокруг тихо и безлюдно.

Я дергаюсь, пытаюсь крикнуть, но всё, что выходит – приглушенный писк.

Рома ухмыляется.

– Ну же, Юль, не надо устраивать драму. Я знаю, ты этого хочешь.

Паника накатывает волной. Явственно осознаю, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то…

Не хочу даже додумывать эту мысль до конца.

Бью Рому локтем в бок.

Резко, наотмашь.

Рома зло чертыхается, хватка ослабевает – я вырываюсь, но он ловит меня за запястье и резко дёргает обратно.

– Ах ты…

– Руки. Убрал. – Громыхает голос за нашими спинами.

Ледяной, пропитанный угрозой.

Голос, от которого стынет кровь…

Ян.

Улицы тонут в полумраке.

Меня бросает в жар, когда я вижу, как во двор сворачивает знакомая фигура.

Я уже полтора часа высматриваю её машину, а она – пешком.

Рядом с ней снова этот клоун.

Он идёт слишком близко. Наклоняется к ней, что-то говорит, улыбается.

Меня мгновенно накрывает.

Холодная, тяжёлая ярость впивается в затылок, расползается по телу и сковывает мышцы. Сжимаю кулаки, глядя, как этот придурок заправляет руки в карманы, самодовольно наклоняет голову к Юле.

Какого хрена?

Расслабленный, нахохлившийся, раздутый как жаба, с этой мерзкой ухмылочкой.

Идиот.

Меня так тошнит от него, что готов нутро выблевать.

Зачем ты с ним, Юля? Разве ты не видишь, что он…

Хватаюсь за дверную ручку, чтобы выйти, но в последний момент торможу себя.

Стоп.

Я обещал.

Обещал ей. Обещал её матери. Обещал себе, в конце концов, что буду вести себя хорошо. И если у меня появился соперник – то я сыграю честно.

Заставляю себя откинуться на спинку сиденья и глубоко вдохнуть. Глаз от парочки отвести не могу – пялюсь в надежде, что мой тяжёлый взгляд испепелит этого индюка на месте.

Пытаюсь внушить себе, что эти мои мутные трипы – лишь мои проблемы. Что ревность – это болезнь, а я, чёрт возьми, взрослый мужик, а не уличный пёс, чтобы рычать на чужих у подъезда.

Но потом этот ублюдок касается её.

Берёт за руку.

Юля делает шаг назад, но он не отпускает. Что-то говорит ей, наклоняясь ближе.

Вижу, как она дёргается, как её плечи напрягаются.