Книга Отец подруги и я, страница 72 – Рокси Нокс

Идет медленно, с опаской, и когда приближается на расстояние вытянутой руки, хватаю ее и закидываю поперек своих коленей. Кладу ладонь на голую ягодицу и постукиваю по ней пальцами.

— Сейчас тебя буду учить уму разуму, — объявляю.

— Отшлепаете?

Вместо ответа делаю замах, и моя ладонь со звуком впечатывается в ее бразильскую попку.

— Ай-яй! Ой. Больно же! — возникает Ксения и пытается соскочить с колен.

Держу крепко, ей ни за что не вырваться.

— В следующий раз, когда у тебя появится желание пойти в какой-нибудь гадюшник и напиться до беспамятства, для начала вспомни этот вечерок. И сделай правильные выводы.

Замахиваюсь и бью по второй ягодице. Не сильно, контролирую себя, конечно. Для того и снял перстень, чтобы не повредить нежную девичью кожу. Но попка все равно краснеет.

— Ой-ёй!

Еще немного мучаю ее аппетитные полушария под ее писк и пыхтение и велю:

— Теперь можешь встать передо мной на колени.

— Ростислав Андреевич, я все осознала…

— Еще нет.

Применяю немного грубой силы, и она стоит передо мной, упираюсь коленками в мягкий ворс ковра.

— Догадываешься, что сейчас произойдет? — спрашиваю, следя за ее реакцией.

Молчит. Значит, есть предположения. И они ей явно не по вкусу. А никто не обещал, что будет легко. Ксения нервно сглатывает слюну и буравит меня напуганным взглядом.

— Расстегивай штаны и доставай член, — велю ей.

Лезет пальчиками в мою ширинку, забыв для начала расстегнуть ремень. Помогаю ей, и брюки летят вниз, к щиколоткам.

— Дальше, — командую. — Спускай трусы.

Тянет за резинку трусов и смотрит огромными глазами на покачивающийся у ее лица орган.

— Что делать дальше знаешь?

— Да, — отвечает полупридушенно.

— Приступай.

Закидываю руки за голову и прикрываю веки. Ксения берет член у основания и тянет его себе в ротик. Пухлые губы плотно сжимают орган кольцом. Сосет головку, лижет ее, проводит языком по уздечке. Работает по наитию, и мне нравится. Двигаю бедрами ей навстречу.

Поперхнулась. Слезы брызнули из глаз. Но не останавливаюсь, потому что эта жестокая игра — элемент воспитания. Наматываю ее длинные волосы себе на руку и управляю ими как поводьями. Слюна течет рекой, капает на подбородок. Я чересчур возбужден. Отшлепываниени на шутку завело.

— Я больше не мог… гммгггг.

— Никто не обещал, что будет легко. Ксения. Глубже, еще глубже! Вот так.

Ее серо-голубые глаза с ненавистью смотрят на меня. Супер эффект. Именно этого я и добивался. Грубо трахаю ее рот, забыв обо всем на свете.

— Сейчас кончу, а ты все съешь. Поняла, меня?

Кивает.

— Оооох, — из меня вырывается горячий фонтан и брызгает ей на щеки, в рот, на язык. Она в ужасе отшатывается от меня и прячет лицо в ладонях.

— Что стыдно? — ухмыляюсь. — А зажиматься в клубе с неизвестными парнями не стыдно было?

Беру полотенце и вытираю на ней следы бурной страсти. Прижимаю ее, дрожащую, к себе и целую нежно. Она в шоке от метаморфоз моего поведения.

— Девочка моя, ласковая и нежная. Иди ко мне… Иди сюда. Все закончилось. Пойдем в постель.

Подхватываю ее на руки и несу на второй этаж. Кладу в огромную кровать. Ксении холодно, и ее тело покрывается мурашками.

— Сейчас, сейчас я тебя согрею, любовь моя.

Последние два слова вырываются случайно, неосознанно. До меня не сразу дошло, как я ее назвал. Она перестает дрожать и смотрит на меня затуманенным взором. Наверняка боится, что ослышалась.