Книга Отец подруги и я, страница 4 – Рокси Нокс

— Когда тебя осматривал препод, я познакомилась с Тимуром.

Тимур — тот, который кинул в меня мяч. Отлично, просто отлично! Четверокурсник, весь в татуировках, — типичное хулиганье и мажор. Думаю, он просто хотел поиздеваться над нами — студентками не такого престижного ВУЗа, как соседний, поставить нас в унизительное неловкоеположение.

— Ты общаешься с Тимом? Вот на фиг он тебе сдался? — я погладила пальцем скулу, куда попал мяч.

Слава богу, огромный синяк уже прошел. Но ходила я с ним две недели, красивая. Сначала он был фиолетовый, потом начал менять окраску, как хамелеон. Сколько издевательств и шуточек в свою сторону я стерпела из-за этого чертового Тимура Токарева! И вот, пожалуйста, лучшая подруга сообщает, что тесно общается с ним.

— Он мне нравится, Ксю, — признается Маша и мечтательно смотрит на свой кофе. Бармен всегда рисует на пенной шапке всякие картинки, и в этот раз Маше досталось сердечко, как бы намекая на скорую влюбленность.

Я вздохнула и посмотрела в свой стакан. В нем плавали волны и крошки шоколада.

— Ну раз нравится… Будь осторожнее с ним, — предупреждаю на всякий случай.

— Хочу пригласить его на свой день рождения.

— Ой блин, — дотрагиваюсь ладонью до лба, — он же компашку свою приведет.

— Да пусть, будет весело.

Не нравится мне все это. Токарев и его дружки в Машкином доме? Они могут себе позволить разные фривольности. Например, приставать к девчонкам, притащить с собой алкоголь или еще чего похуже. Машин папа сказал, что никакого спиртного на вечеринке в честь совершеннолетия не позволит. Сам все лично проконтролирует. Бутылка розового шампанского на всех, — и баста.

— Маш, дело, конечно, твое…

У меня мелькнула мысль позвонить ее отцу и… что? Сдать с потрохами подругу? Нет, так дела не делаются. Пока ничего критичного не произошло. Хотя ее проблемы со сном меня настораживают. Может быть, намекну о них Ростиславу Андреевичу при удобном случае. Все-таки недостаток сна — это серьезно. А Маша в это не верит. Она даже спотыкаться стала, идя по гладкому асфальту.

— Но что? Говори, Ксю.

— Да ладно, забей. Приглашай своего Тимура.

— Знала, что ты меня поймешь, — она протянула руку и крепко сжала мои пальцы. — Люблю тебя.

— И я тебя.

Неожиданно в зал заходит Ростислав Андреевич. Его взгляд сразу же устремляется на нас, наводя на паническую мысль, что он уже некоторое время наблюдал за нами с улицы.

— Пап, ты уже приехал за мной? — Маша встала со стула и надела рюкзак. — Идем, Ксюш.

— Слушай, не хочу напрягать твоего отца, — говорю тихо, чтобы он не услышал. — Я останусь, доберусь домой на автобусе.

РостиславАндреевич подошел к нам ближе и кивнул мне. Я в ответ пролепетала: «Здрасти». В животе что-то обеспокоенно ухнуло, а под лопаткой кольнуло. Боже, что со мной? Булка была несвежей? К черту булку, это Машин отец вызвал во мне такую странную реакцию.

Он обеспокоенно посмотрел на Машу и понюхал ее стакан.

— Да без коньяка, пап, — рассмеялась подруга.

— Паршиво выглядишь, дочь моя.

— Всю ночь учила теорию государства и права, — врет Маша.

— Ладно, поехали у меня еще куча дел. Ксения, ты едешь? — обращается ко мне, видя, что я никуда не собираюсь.

— Нет, я еще посижу.

Ростислав Андреевич смотрит на меня долгим взглядом, пока Маша роется в рюкзаке, вовремя вспомнив, что захапала мою тетрадь с лекциями. Я съежилась под пристальным синим взглядом, который гипнотизировал меня, и уставилась на недоеденную булочку. Маша положила тетрадку на стол.