Книга Сводный Змей, страница 60 – Рокси Нокс

Ладно, не будем портить им медовый отдых. Украдкой подмигиваю ей.

Эля садится за стол. На ней черные брюки палаццо и белая футболка. Половина волос убрана в луковичку на затылке. Свободные пряди почти достают до поясницы. Ну, Василиса-краса прям!

— Хорош на меня глазеть, — шепчет.

— Не могу, — улыбаюсь в ответ.

Она. Будет. Жить. Здесь.

И мои шаловливые ручки обязательно до неё доберутся.

Вот только, блять, стояка за столом мне не хватало!

Напоминаю сам себе озабоченного придурка, над которым я обычно ржал. У меня никогда не было проблем с сексом. Захотел — снял девочку, слил, вообще без проблем. Но тут я не хочу никого снимать. Её хочу — долго, на всю ночь, прям до утра, чтоб наблюдать, лежа в обнимку, как восходит солнце. Чтоб провести пальцем по её лицу, на котором залип солнечный лучик…

А не влюбился ли я часом в эту стерву??

Да ну нахер. Нет. Быть этого не может.

Я хочу с ней секса, потому что она вечно отшивает меня. Спортивный интерес, охота, азарт — вот что движет мною. Но при чем тогда солнечный лучик на её лице? Какая ванильная пошлость и розовые сопли! Я такой чухнёй никогда не страдал. Рассветы люблю, но одинокие. Без баб, которыеобычно всё портят своим нытьем. То херово им с перепоя, то трахал, видите ли, не так — слишком жёстко, что болит.

А Элька будет жаловаться после секса? Сдаётся мне, с её характером она будет молчать и делать вид, что всё в ажуре. Увидим (я надеюсь). Моя сарделечка никуда от меня не сбежит ближайшую неделю.

Только вот… есть еще Бабка. Которую прямо сейчас Гриша заводит под руку и сажает в любимое папино кресло. У пахана аж глаз задергался от такой картины. Красота, ляпота. Вернется с Гавайев, а его кресло продавлено стариковской задницей. Могу поспорить, что он отнесет его на мусорку и купит себе новое.

Давайте, сваливайте уже быстрее на свои острова. Мне не терпится тобой заняться, Элечка!

Эля

Поднимаю стакан с соком, чтобы выпить за удачный полёт молодоженов. В голове туман с самого утра и беспокойство. Поскорее бы Змеевский вернул мне хорошее настроение своими шуточками.

Целуюсь с мамой напоследок, Камоевича просто холодно обнимаю. Никак не привыкну к нему.

— Не беспокойся за меня, поняла? — ласково говорит мама, — все будет хорошо. Присмотри за бабушкой.

— Да, конечно.

— Выше нос, детка. В следующий раз поедешь с нами.

— Нет, — горячо возражаю, — ты же знаешь, что я боюсь самолетов!

— Хорошо, отправимся летом куда-нибудь на поезде.

— Мгм.

Мужчины пожимают друг другу руки, и Альберт Камоевич с чемоданом выходит во двор. В аэропорт их повезет Гриша. То есть они сначала на фирму свою поедут, а потом на самолет.

Едва машина уезжает, как бабуля достаёт сигареты и смачно закуривает, сидя в кресле Альберта Камоевича.

— Бабушка! — бросаюсь к ней, — здесь нельзя курить.

— Дай почувствовать себя боярыней. А то в моем сельском сараюшке это затруднительно. А ты, милок, — смотрит на Артема, — будь добр, плесни коньячка на три пальца.

— Она еще и алкашня, — бормочет беззлобно Змей.

— Не пила до этого дня, — шикаю на него.

— Так я и поверил.

— Что вы там бормочете? Можно погромче, а то у меня одно ухо не слышит?

— Не верь ей, — предупреждаю, — у нее отличный для старухи слух. Притворяется, чтоб много нового о себе узнать.

Артем наливает бабуле коньяка и та смакует напиток.