Книга С любовью, Луна!, страница 5 – Лина Мак

— Нет Паш, ты мне не говорил. — отвечаю, но губу не перестаю жевать. Так я себя останавливаю, чтобы не начать грубить. — А насчёт планов, так я надеялась, что ты с детьми побудешь в субботу полдня, пока я схожу на маникюр и в магазин нужно забежать будет.

— И всё⁈ — и снова слышу его удивление. Но когда он начинает улыбаться, я даже выдыхаю, надеясь услышать, что муж пошутил, да только куда там! — Я думал у тебя, что-то серьёзное. — хмыкает как ни в чём не бывало а у меня начинает дёргаться глаз. Вот чувствую своей приличной пятой точкой, что сейчас он выдаст. — Ну, перенеси свои ногти, Зай.А в магазин можно и с детьми сходить.

И от каждого его слова, мои глаза становились всё больше, а губы всё плотнее сжимались.

— Мам мы поели. — тихо начинает Ксюша и начинает вставать из-за стола.

И я вроде и замечаю, что она особо ничего не съела, но молчу и смотрю на мужа. И Катя с Мирошей тихо выскальзывают за сестрой, ретируясь с кухни.

Мы не ругаемся с мужем. Ну почти. Точнее, мы не повышаем голос друг на друга. Не оскорбляем, не ругаемся матом. Особенно дома и при детях, стараемся держать все свои слова под контролем. Хотя «паразитов» у нас хватает, но и с ними мы боремся.

Сейчас же мне хочется рассказать мужу, всё, что я о нём думаю. Причём громко и некрасиво. В общем — не леди я сейчас, ой не леди!

— Дорого́й мой супруг, — выдыхаю медленно, аккуратно взвешивая все слова, — Я, с НАШИМИ детьми, просидела на больничном две недели. Две! Параллельно работая, выполняя задания по школе, посещая кружки, вычищая по десять раз на день дом и стараясь не поехать крышей от количества произнесённого слова «мама» за день. — так, я молодец. Сказала всё это и даже голоса не повысила. Сейчас выдыхай Вика ещё раз, и продолжай также спокойно, — И вот завтра нас выписывают. Значит, с понедельника все разойдутся по школам и садикам, а я на работу. И я хочу пойти на работу как человек, а не как убитая домом женщина. Но ты, вдруг, вспомнил, что вы с мужиками уже целую неделю планируете рыбалку. С ночёвкой, мать… пере-мать!

— Вик ну ты чего? — удивлённо спрашивает Паша, но по взгляду вижу, что сейчас ему дойдёт. И раз… два… три… — То есть ты хочешь оставить меня с детьми на полдня, а само́й пойти по магазинам. А сделать это завтра, например, можно? — и столько возмущения поднимается в его голосе. — И я, вообще-то, обещал. А ты и так сидела всю неделю дома, а я работ… ал. — последнее он уже договорил шёпотом, потому что явно заметил, как изменилось моё лицо. — Зай, я не это хотел сказать.

— Это. — останавливаю его, поднимаясь из-за стола и начиная убирать всё в мойку.

— Викуль.

— Всё нормально, Паш. Я поняла. Ты работаешь — я сижу дома. Это равносильно тому, что ты трудишься, а ничего не делаю. — говорю вроде, спокойно, но внутри горит огонь обиды. С психом ставлю тарелки в мойку и замечаю, что одна разбивается. — Фу-у-у-ух. Иди Паш. Там, кажись, затобой приехали. Только знаешь, что, — решаю ему всё-таки сказать, — в следующий раз, когда нужно будет идти на больничный, с детьми будешь ТЫ!

— Вик. — вот сейчас я слышу в голосе мужа: ему дошло, что он наговорил. Но уже поздно.

— Иди. Тебя мужики ждут!

А сама разворачиваюсь и выхожу из дома. Иду в беседку. Мне нужна минутка тишины. Нужно просто успокоить свои мысли, и всё станет легче.