Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 36 – Лина Мак

– Привет, – отвечаю безразлично.

– И кто тебе испортил настроение, красавица? – спрашивает, сразу останавливая своего железного коня.

– Петь, а ты куда едешь? – спрашиваю у него вместо ответа.

– На ферму, – улыбается он, а я подмечаюдля себя, что он тоже довольно симпатичный.

Одет, конечно, как бомж, но с ним достаточно интересно.

– А подвезёшь меня? – спрашиваю и сама пугаюсь своего вопроса.

– Садись, – он кивает на железное сиденье за его спиной, а я сглатываю тяжело. – Или испугаешься?

– Поехали, – вздёргиваю подбородок и пытаюсь понять, как мне сесть на это.

– Ноги расставила, залезла, как на коня, и хватай меня за бока, чтобы не свалилась, – уже в открытую смеётся Петька, замечая моё метание.

– Петь, ты меня только не урони, – бубню под нос.

– Не, ты чего. Я же не самоубийца, – снова смеётся он. – Меня потом Мот трактором переедет.

Петька только отъезжает от двора, а я уже жалею о своём решении. Моя бедная попка явно будет с синяками после такого аттракциона.

– Куда тебе? – спрашивает Петя разгоняясь.

– Мне на поле, где сегодня Матвей работает, – отвечаю и пищу, потому что Петя наезжает на кочку.

– Слушаюсь, барышня, – слышу улыбку в голосе Петьки. – Ах, ты, зараза, – резко зашипел он, а я услышала лай. – Держись, Злата, сейчас прокачу.

– Ой, мамочки, – визжу так, что сама чуть не глохну, но собаки, которые гонятся за нами, намного страшнее для меня сейчас.

Матвей

Слишком много дурных мыслей в голове, которые совершенно точно не относятся к работе. Голова забита только картинками спящей, улыбающейся, злой или просто мечтающей Златы.

Эта Златовласка засела у меня в голове и не собирается из неё исчезать. А ещё я уже вторую неделю не выхожу “на промысел”, как любят называть это мужики. Даже парни посмеиваться начали надо мной.

Но я не хочу никуда идти. У меня просто не стоит, как бы тупо это не звучало. Даже батя на днях спросил у меня:

– Мне можно радоваться или лучше уже бояться?

– Я тебя не понимаю, бать, – отмахнулся от него тогда, но у самого даже под ложечкой засосало.

Сначала я злился на Злату, потом стал стараться поймать её на улице, чтобы просто увидеть, просто посмотреть, как она в очередной раз будет бороться с брезгливостью и страхом.

И как же охренел, когда увидел, что она не такая и отбитая мажорка. А когда узнал, что заболела, сам пришёл к ней. Прижимал к себе и чувствовал, что внутри становится так тепло. Хочется прижимать её, оберегать, вдыхать запах и знать, что она только моя.

Утром как трус удрал, но надолго не хватило. И вот сейчас еду по полю, а сам хочу находиться рядом с ней, а не здесь.

Когда-то уже было так, Мот! Хорошим это не закончилось.

Гадкие воспоминания так и лезут в памяти. Но я ведь не такой идиот, чтобы снова на те же грабли. Да и Злата не такая.

Бью по тормозам, резко останавливаясь. Как я не вильнул рулём, не знаю. Смотрю перед собой и вижу, что возле берёзовой рощи, метрах в ста от меня, стоит Злата.

Снова трогаюсь, нужно закончить этот ряд, а то будет слишком подозрительно, что трактор стоит посреди поля.

Подъезжаю к деревьям, глушу своего трудягу и иду к Злате, которая смотрит на меня сейчас так, что я начинаю жалеть, что она пришла сюда.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, подходя к ней вплотную.

– Привет, – улыбается Злата, поднимается на носочки и целует меня в щеку. – Ты вкусно пахнешь, – шепчет в ухо.