Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 16 – Лина Мак

Открываю осторожно дверь душа и сначала высовываю голову, и тут же сама себя начинаю ругать: на кого я похожа со стороны, блин. Точно не на самую модную девушку Москвы.

Поправляю на себе футболку, которая прилипает к мокрому телу, и выхожу из душа, но стоит мне закрыть дверь, как снова прирастаю к земле.

На меня смотрит ещё одно уродское создание. Индюков я видела только на картинках, ну или в зоопарке. А сейчас мне оказана большая честьсмотреть на это нечто сине-чёрного цвета, с огромным хвостом, раскинутым в виде веера, и ярко-красной головой.

– Боже, да когда же это всё закончится, – шепчу, пытаясь найти глазами Соню.

Но тут это чудище произносит неясный булькающий звук и срывается в мою сторону, растопырив крылья.

– Ой, мамочки, – взвизгиваю, разворачиваясь, и только собираюсь убежать, как врезаюсь в твёрдую грудь и слышу шипение над головой.

– Ты знаешь, Золотко, мне кажется, что это меня решили наказать, – басит голос Матвея, прижимая меня одной рукой к себе, а я сжимаюсь в страхе, так как понимаю, что сейчас мне в ноги может прилететь от этой дикой птицы. – Пошёл вон! – раздаётся над моей головой чуть громче.

Не знаю, кому он это говорит сейчас, но я даже глаза боюсь открыть. Стою, прижавшись к нему, и пытаюсь понять, ушёл индюк или нет.

– Ну и долго ты будешь тереться об меня? – вопрос Матвея остужает получше утреннего душа.

Вскидываю голову, чтобы послать его, но рот открыть не могу. На меня внимательно смотрят голубые глаза, в которых можно увидеть отражение неба.

Фу, Злата, очнись! Ты что несёшь?

– Это не я трусь о тебя, это ты находишься в нашем саду, – отвечаю, пытаясь выпутаться из его тисков.

Подмечаю, что он и правда с костылём. Что-то неприятное колет в груди, но я это опускаю.

– По твоей вине я не могу выполнить сегодня свою работу, – Матвей склоняется чуть ниже. – Так что готовь свою прекрасную задницу. Завтра будешь отрабатывать.

– Что? – непонимающе смотрю на этого мужлана и начинаю дёргаться в его руках. – Отпусти меня, – шиплю. – И ничего я тебе отрабатывать не буду.

– Золотко, ты ещё не поняла, куда ты попала? – вопрос звучит так, будто я в каком-то рабстве, но ещё не догадываюсь об этом.

– Прекрати меня так называть, – огрызаюсь.

– А то что? – Матвей склоняется ещё ниже, заставляя меня прогнуться.

– И руки убрал, – добавляю тише и чувствую, как у меня начинает подрагивать тело.

Но это явно не от страха.

– Интересно, а твой рот тоже ядовитый, как и слова? – спрашивает Матвей, а в следующий миг впивается мне в губы, заглушая мой крик.

Матвей

Сижу за ноутом и сверяю все данные для своего проекта, которой должен буду представить через месяц в столице, а в голове звучат слова отца:

– Да что же с тобой делать-то? Уже вся Берёзовка гудит о том, что ты сегодня девку какую-то гонял с утра по саду. У тебя совесть есть, Матвей?

– Бать, никого я не гонял, – отвечаю, стараясь найти удобное положение ноге.

Сосед всё-таки отвёз меня с утра в район и оказался прав. Гипс мне наложили, но сказали, что через три недели снимут.

– А что ты делал? И как ты умудрился сломать палец? – орёт батя.

– Борька наступил, – отвечаю, вспоминая утро.

– Давно пора этого переростка на бойню, – рычит он.

– Борьку не трогай, – смотрю на батю зло. – Не он виноват, что к соседу столичную мажорку занесло. Она его испугала.