Книга Любовь без памяти, страница 90 – Олли Серж

Тело окатывает оглушающими волнами. Оно тоже очень скучало без ласк. Без шершавых мужских рук, без беспардонного члена и его хозяина. Я вся принадлежу Демиду, а он мне. Кажется, что у нас даже сердца сейчас колотятся с одинаковой скоростью. Отрывисто дышим в рот друг другу.

— Люблю тебя… — сипит Сапсай, улетая от чувственного передоза первым.

Откидывается назад и, жестко впечатав меня щекой в стену, разгоняется, вгоняя в меня член так жестко, что остается только сорвано дышать и тихонько вскрикивать, когда становится совсем невыносимо приятно.

Голова кружится. Тело покрывается мурашками. Да, это совсем не «чуть-чуть», это в стиле моего мужчины.Затрахать так, чтобы мне ещё пару дней хотелось от него спрятаться.

Мы синхронно вскрикиваем, пропуская по телам общий разряд удовольствия и обмякаем, вжимаясь в друг друга

— Завтра подадим заявление? — Требовательно спрашивает Демид.

— Дааа… — тяну, довольно смеясь.

— Вав! Вав! — Подрывается на лапы собака и бежит к двери.

— Кто-то пришел? — Вздрагиваю.

— Ааа… черт! Это Андрей я пригласил его об одном деле поговорить. Одевайся быстрее!

Демид

— Ты посмотри, сука какая, — бесится Тимур. — Всю свору беспринципных уродов притащил. Страшно представить, сколько он им заплатил!

Руцкой грохнул все свои бабки, которые мог вытащить со счетов на адвокатов.

— Мы проиграем? — Сжимаю до хруста зубы.

— Проиграть не проиграем, но до следующего заседания этот уродец вполне может выйти на свободу.

— Это хуево.

Люба будет нервничать. Да и я тоже буду нервничать! У нас свадьба через неделю.

— А что Сизый? Уехал?

— Нет, — качает головой друг. — Отказался. Мне кажется, что у него кто-то из родных здесь. Или мать или ребенок. Он денег много на разовых счетах держит. Дохера сливает на благотворительность.

— Мда… узнай. Поможем.

— Не говорит. И тут можно его понять.

Вздыхаю. Жалко мужика. Эка его раскатало.

— Всем встать! — Объявляет секретарь. — Слушание по делу гражданина Руцкого объявляется открытым.

И, конечно, свора шакалов разносит наше обвинение в каждой мелочи, где только может поиграть фактами. Это ничего не решает, но выигрывает им время. И у меня уже есть серьезное подозрение, что если Руцкой сегодня выйдет из зала суда, то завтра он уже покинет страну под чужой фамилией.

Говно дело!

Свидетели тянутся бесконечным потоком. У Руцкого они, конечно, тоже находятся. За лишнюю премию, а может, от страха некоторые сотрудники компании несут просто первосортную дичь. Запоминаю фамилии. Между свидетелями завязывается ругань… Никому не хочется остаться с делом о клевете.

— Тишина, — стучит судья молоточком, призывая к порядку. — Гражданин Руцкой, почему ваша бывшая жена не присутствует на слушании? Поясните суду.

— Потому что она предательница и сука.

— Это кто здесь сука?! — Подскакиваю с места. — Если здесь и есть сука, то…

— Успокойся! — Усаживает меня обратно Тимур. — Протестую Ваша честь! Интересы бывшей жены гражданина Руцкого представляю я. Потому что у нее есть серьезные основания не встречаться с бывшим мужем и опасаться за свою жизнь.

— Протест принимается.

Я вижу, что судья на нашей стороне, да и вообще она «своя». Тимур ей когда-то очень помог. Но все равно под напором протестов со стороны защиты Руцкого она выносит решение о повторном рассмотрении дела.