Книга Даже если ты уйдешь, страница 87 – Лия Султан

— 24 миллиметра. Опухоль уменьшается, — сказал врач и оторвавшись от результатов обследования посмотрел сначала на Эсми, затем на Муслима.

— Это же хорошо, да? — с надеждой спросила Эсми, сжав ладонь мужа.

— Да. Организм реагирует на химиотерапию.

— Да уж, — ухмыльнулась она, вспомнив все ужасы этой самой терапии. — Еще как.

— Потерпите, Эсмигюль, — незаметно улыбнувшись, попросил Нурлан Касымович. — Половина пути пройдена. Осталось ровно столько же. Положительная динамика есть.

— Мне ее удалят? — выпалила Эсми. Этот вопрос вот уже несколько дней крутился в голове.

— Сейчас стараются сохранить грудь, если есть такая возможность. Но всё зависит от того, что мы увидим, когда доберемся до неё.

— Оперировать будешь ты? — включился в разговор Муслим.

— Да, — кивнул доктор.

— Отлично. Тебе я могу доверить самое дорогое, — он посмотрел на жену, которая мгновенно засмущалась и поправила платок.

— Приятно слышать, — посмеялся он. — Пока всё идет по плану. Осталось еще немного.

На словах это звучало очень обнадеживающе. Прямо как в песне: “Еще немного, еще чуть-чуть. Последний бой — он трудный самый”. На деле же оставшиеся четыре химии высосали из нее всю энергию. Она пропустила все большие события: последний звонок детей, рождение Сониных дочерей — Виктории и Елизаветы, роман Кимской с неким “шкафом”, как она сама его называла. Он, как оказалось, тренер по боксу. Однажды Вика прибежала к Эсми, когда та только отошла от восьмого курса, и в красках расписала, что за карнавал теперь творится в ее спокойной, размеренной жизни с появлением неотесанного мужлана.

— Я думала, это просто гора мышц и ноль извилин, — сокрушалась подруга. — А боксерский клуб, оказывается, его! Его, представляешь?!

— Представляю, — улыбнулась Эсми. — И что тебе не нравится?

— В том-то и дело — всё!

— Почему? — выпучила глаза Эсмигюль.

— Мне не нравится его вспыльчивость — он жуткий собственник. Мне не нравится, что он чуть моего бывшего не отправил на тот свет, когда тот снова объявился.

— Ох уж эти бывшие, — покачала головой подружка.

— А еще мне не нравится реакция моего тела на его…на его… — она принялась размахивать руками, рисуя в воздухе нечто непонятное, — Короче, на его….достоинство.

Эсми прыснула в ладошкуи чуть не рассыпалась от того, что стало больно смеяться. Но она уже не могла остановиться.

— Какое хоть достоинство? — еле отдышавшись, просипела она.

— Огромное, — закатила глаза Вика.

— Хм, — сдерживая новый приступ смеха, усмехнулась Эсми. — Хорошие сапоги, надо брать.

— Ты не понимаешь! Мы совершенно разные! — воскликнула Кимская. — Я хрупкая корейская женщина. Да, мне 38, но спасибо генетике, я выгляжу на 25. А он…он большой русский медведь, боксер и отец-одиночка.

— Последнее, скорее, большой плюс, — заметила Эсми. — Уважаю таких мужчин.

— Всё не как у людей, — фыркнула Вика.

— А по-моему, ты всё усложняешь. Как ты сказала, зовут твоего мужчину?

— Андрюша, — тут же с придыханием ответила Кимская.

— Ну вот видишь, он уже для тебя Андрюша. Не Андрей, не Андрюха. А Андрюша. Ты что втюрилась?

— Нет! — возразила Вика. — Конечно, нет!

— Конечно, да, — передразнила Эсми. — Послушай человека с раком и после химии: живи здесь и сейчас! Люби так, как велит тебе сердце. Отбрось все свои сомнения. Да, после первого неудачного брака ты боишься снова обжечься. Как и я. Жизнь такая непредсказуемая и короткая. Так почему бы не попробовать?