Книга Даже если ты уйдешь, страница 14 – Лия Султан

— С одной стороны хорошо, что они уехали, — заметила Софья. — Если бы тебя забирал твой папа, от того дома бы только щепки остались. Он бы стер его с лица земли.

— Папа может, — усмехнулась Эсми.

Дильшат оставил жену, дочь и племянницу поговорить, а сам пошел в зал, к младшему сыну. Оставшись втроем, они закрылись и проболтали до полуночи. Эсмигюль нужно было выговориться и поплакать рядом с близкими, а не копить все в себе. И она рассказывала то, о чем молчала, то, что не принято обсуждать, потому что с юности учили сор из избы не выносить.

— Это все установки, — сокрушалась Софья. — Сначала нас учат не выносить сор из избы, а потом удивляются, почему мы не рассказываем, что мужья нас бьют и изменяют. Мамуль, без обид.

— Папа меня не бьет и не изменяет, — хмыкнула она.

— Я знаю, — улыбнулась Соня. — Я образно. Я же тоже слышала, как наши женщины наставляют своих дочерей с детства, — сестра насупила брови и указательный палец вперед. — “Если не научишься нормально готовить и мыть окна, свекровь на второй день выгонит тебя из дома! Как мне потом людям в глаза смотреть?” Девочек учат подчиняться, а не отстаивать свои границы, когда кое-кто реально наглеет.

Милая Соня. Она всегда была максималисткой. Поэтому пошла на журфак, чтобы сделать этот мир лучше, и стала корреспондентом новостей. Но она другая, несмотря на то, что и выросла в традиционной, но прогрессивной уйгурской семье. И если раньше Эсми считала правильной модель семьи, где женщина — хранительница очага, а муж добытчик, то теперь стала думать, как сестра.

— Свекрови тоже разные бывают, — спокойно сказала тетя Наташа. — Когда я вошла в семью — женщина другой национальности, да еще и с ребенком от первого брака — многие смотрели на меня с опаской. Но мою свекровь все любили и уважали, и все зависело от её слова. Она приняла меня и тебя, Соня, сразу, несмотря на то, что была очень традиционной. Но “апа” меня терпеливо учила готовить то, что любит Дильшат и никому не давала меня в обиду. Поэтому у меня со всеми хорошие отношения.

— Вот и я хотела выстроить с ней хорошие отношения, — положа руку на сердце, призналась Эсми. — Но как я сегодня узнала, она отговаривалаИмрана жениться на мне. Я ей видимо сразу не понравилась. И весь этот цирк с показом простыни она устроила чисто из вредности.

— А теперь ты враг номер один для нее и ее сыночки-корзиночки, — поморщилась Соня.

— Конечно, — горько усмехнулась Эсми. — У меня самой растет сын и я поняла, что не хочу, чтобы он был похож на отца. Ни за что на свете.

— А ты… — замялась Софья. — Еще любишь его?

— Уже нет. Моя любовь умерла. Не сегодня, не вчера. Она умирала постепенно. А сегодня я просто не выдержала, когда увидела его в этой примерочной. Если бы я не вошла, он бы ее прямо там…Хотя, наверное, они уже так делали. И не раз.

Столько горечи и боли было в ее словах, что Наталья с Софьей переглянулись и тяжело вздохнули.

Ночью Эсми спала плохо, ворочалась и не могла отделаться от дурных мыслей. Проснулась разбитая не выспавшаяся, но надо было вести детей в сад. Соня еще вчера пообещала, что подбросит их на машине, а оттуда Эсми поедет в суд и напишет заявление на развод. Выйдя утром из комнаты, она услышала шепот тети и сестры на кухне. Прислушалась. Говорили о ней.