Книга Не отдавай меня ему, страница 45 – Лия Султан

Дверь открывается, и из машины выходит… Джафар.

Он идёт ко мне уверенно, и полы его расстёгнутого пальто развеваются на ветру. Какой красивый, взрослый, поседевший, но вместе с тем такой же строгий, любимый. Я всё ещё стою, не в силах сделать шаг, а он подходит ко мне и смотрит сверху вниз в глаза. Рядом с ним я чувствую себя такой маленькой и хрупкой. И мне до дрожи в пальцах хочется дотронуться до него, удостовериться, что он реальный — из плоти и крови, а не призрак из прошлого.

Мы молчим, может, целую вечность, просто глядя друг на друга. Шум прибоя, крики чаек — всё это уходит на задний план. Существует только он: его мощная фигура, его глаза и губы.

— Латифа, — наконец произносит он, и моё имя на его устах звучит необыкновенно красиво.

— Джафар-бей, — мой голос слегка дрожит. — Что вы здесь делаете?

Он подходит ещё ближе, и в грудь будто ударяет ток.

— Приехал за тобой.

— Не понимаю, — качаю головой.

— Приехал забрать назад. К себе.

— Джафар, — называю его только по имени, не веря в то, что слышу. — Это неправильно…

Он не отступает. Его взгляд становится ещё более пронзительным, жгучим.

— Кто решил, что правильно, а что нет? — его голос тих, и каждое слово ложится лёгким пёрышком прямо в душу. — Кто эти судьи, Латифа? Кто имеет право решать за нас?

Я отвожу взгляд,глядя на бегущие волны вдали. Слова приходят сами, тихие и горькие:

— Твоя мама… твоя сестра, — и я снова ловлю себя на том, что говорю «ты». Это так просто. Словно за эти месяцы разлуки все формальности сгорели в огне тоски.

— Мне всё равно на чужое мнение, — произносит он с такой ледяной, железной уверенностью, что я невольно смотрю на него снова. — Я всегда жил своим умом. Своими решениями. И мой разум, и моё сердце, — он делает паузу, и в его глазах я вижу не просто страсть, а глубокую, выстраданную истину, — привели меня к тебе, Латифа.

Он делает последний шаг, и теперь между нами нет никаких преград.

— Я люблю тебя, — признаётся он, и я замираю, услышав эти слова. — Никогда ни одну женщину я не любил так, как полюбил тебя. Ты вошла в мой дом и в мою жизнь как тихая буря. И когда ты уехала… — его голос на мгновение стихает, он смотрит куда-то в сторону, собираясь с мыслями, прежде чем снова встретиться со мной взглядом, — мой дом опустел. Жизнь, которую ты наполняла своей улыбкой, добротой, музыкой, стала серой. Без тебя нет света, Латифа. Нет смысла.

Слёзы, которые я так старательно сдерживала все эти месяцы, наконец вырываются наружу. Они текут по моим щекам беззвучно, горячие и горькие. Он не пытается их стереть. Он просто смотрит на меня, позволяя мне плакать, позволяя быть слабой.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу я сквозь слёзы, и это признание, наконец вырвавшееся наружу, чувствуется как исцеление. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в запертой клетке. — Но я боялась в этом признаться даже себе.

— Не бойся больше, — его голос становится мягким, как шёпот прибоя. — Никогда. Я никому тебя не отдам.

Джафар медленно протягивает руку и касается моей щеки. Его пальцы стирают мокрые дорожки. Затем он смотрит вокруг, понимая, что из-за людей вокруг не может сделать то, что хочет. Не может притянуть меня к себе и поцеловать так, как мечтал.

Вместо этого Джафар берёт мою кисть в свою руку, подносит её к своим губам и целует. Долго, нежно, не отрывая от меня взгляда. И в этот миг, под шум моря и крики чаек, под осенним солнцем, я понимаю — моя изоляция окончена.