Книга А мы любили, страница 107 – Лия Султан

— Все еще сложно говорить с тобой здесь. Кажется, что вот ты здесь и снова ответишь мне, жаным. Но ты молчишь и почему-то больше не приходишь в мои сны. А я все жду, — грустная улыбка мелькнула на бледных губах. — Последний месяц был очень тяжелым, ты знаешь. Мы хотели справедливости, но защитник Рианы попросил провести психиатрическую экспертизу. А на следующий день после нее нам позвонили и сказали, что она мертва… разбила маленькое окно в камере и осколком и вскрыла себе вены. Ее не спасли.

Джамиля помолчали, вновь проживая тот самый момент, когда она обо всем узнала. Потом адвокат сказал ей, что предварительный диагноз Рианы — шизофрения, и скорее всего, ее бы отправили на принудительное лечение. Еще он поведал, что психологу она рассказывала какие-то совершенно сумасшедшие вещи, о том, что методично травила Джамилю, пока та была в депрессии, подсовывая ей другие лекарства. Почему? Так велел голос. А вот подруга Рианы — Лала, которую любовник все-таки отмазал, дала показания против нее. Она же призналась, что вместе с Рианой ездила к одной бабке в область, чтобы наложить порчу на соперницу. Узнав об этом Джамиля испугалась и через свою кудашку, то есть свекровь Камелии, нашла ясновидящую, которая все подтвердила. Пришлось снимать… как бы Джама в это не верила.

— Я очень боялась… я очень боюсь, что болезнь, если она действительно у нее была,передастся Алишке. Но один врач сказал, что шанс унаследовать ее — тринадцать процентов. Стараюсь об этом не думать, тем более, Алишка такой умный! Даже в год он уже собирает деревянные пазлы и знает животных. Мы с ним читаем, — вновь улыбнулась она, — и ему почему-то очень нравится сказка про Колобка. Когда я говорю ему “Жили-были дед да бабка”, он бежит к стеллажу и вытаскивает именно ее. А еще ему очень нравится гонять голубей в сквере. Он даже повторяет “гули-гули”. Растет. Становится маленькой, самостоятельной личностью. Почти не вспоминает мать. А я даже не знаю, как потом ему обо всем рассказать, — пожала она плечами, — но я подумаю об этом завтра.

— А Камелия сейчас больше дома. Эти переживания сказалось на ее здоровье и она попала на сохранение. Мы теперь ее не тревожим, когда я не на записи, то мы с Алишкой ездим с к ней. Няню для Алишера я брать не хочу, поэтому когда мне надо на работу, то привожу его аташке с ажекой. С аташкой он сразу подружился, но это не удивительно. Они без ума друг от друга.

Джамиля рассказывала еще много всего о близких, о работе, об Алишке, а после сидела в тишине несколько минут и понимала, что вот, наконец, она его окончательно отпустила.

Джамиля встала, подошла к плите и смахнула упавшие листья.

— Мой любимый мальчик. Мое солнышко. Папа просит простить, что не приехал. Вот когда он встанет на ноги и снова начнет ходить, то мы придем вместе. Сегодня я за нас двоих. Мы любим тебя, Закир. Всегда будем любить. Мы воспитаем твоего сына, и он ни в чем не будет нуждаться. Мы расскажем ему о тебе. Обязательно.

Ее сердце плакало, но она держалась, ведь обещала ему улыбаться. Теперь она видела своего Закирку в глазах внука, и это тоже спасало. Что удивительно, после смерти Рианы она помолилась за нее, как умела, и поблагодарила за Алишера, даже несмотря на то, что узнала всю правду о том, как он появился на свет.