Онлайн книга «Сколько ты стоишь?»
|
-А куда уехала, не сказала? - нетерпеливо спрашиваю пенсионерку. -Да кто ее знает?! Она же часто путешествует. Эх, перелётная птица. Метался по площадке, чуть не прошиб кулаком железную дверь, но вовремя опомнился и вспомнил про лучшую подругу. Еле нашел Зару в большом городе, так как ее телефона у меня не было. Она-то мне и призналась, что Индира улетела к матери в Мадрид, и сейчас должно быть в небе. Попросил ее написать мне, как только она выйдет на связь, но она этого не сделала. Тогда я ей позвонил и спросил, почему она молчит. -Простите, Роберт, - как мне показалось, виновато сказала она. - Индира категорически запретила давать вам ее испанский номер. Пару секунд осмысливал ее слова, потом собрался и решил пойти другим путем. -А адрес ее матери у вас есть? Где она живет? -Простите, но нет. Индра взяла с меня слово. Я не могу ее предать… -Ясно, спасибо, - пробурчал в трубку и попрощался. Через несколько дней проводил маму, дочь и бывшую жену в Мюнхен. Их пребывание в Алматы вышло скомканным. После нашего разговора мама два дня лежала в номере с давлением и как я подозреваю, плакала. Я забрал Эмилию из больницы, привез к Грете и серьезно поговорил с обеими по отдельности. Пожелал бывшей счастья в личной жизни, а дочери объяснил, чтоона навсегда останется моей самой любимой девочкой. Даже если я женюсь, даже если умру, в моем сердце она всегда будет занимать особое место, которое никто у нее не украдет. Но при этом отметил, что ее поведение меня сильно расстроило и где-то разочаровало. Сказал ей, что в отношения взрослых людей лезть нельзя, потому что у всех есть свои границы, про которые она так любит говорить сейчас. Надеюсь, она меня поняла. По крайней мере, так она сказала. К неразберихе в личной жизни добавились проблемы на работе из-за аварии на совместном казахстанско-немецком месторождении полиметаллических руд, в который мы инвестируем. Пришлось срочно выехать на восток страны, чтобы увидеть масштаб своими глазами и принять соответствующие меры. Когда более или менее все устаканилось, у меня, наконец, появилось время во всем разобраться. В тишине и одиночестве я пытался осмыслить прошлое и настоящее, пытался принять тот факт, что я - сын убийцы. Я чувствовал отвращение к биологическому отцу. Внутренне проклинал его и ненавидел. Но это никак не помогало. Я - часть его, плоть от плоти его, кровь от крови. Во мне его ДНК, хотя я даже не помню и не знаю, как он выглядел, потому что у меня не осталось ни одной его фотографии. В детстве мама говорила, что они потерялись при переезде. Но недавно она призналась, что сожгла все снимки. В том числе и те, где мы вместе. Поразительно, но после эмиграции я лишь в самом начале спрашивал маму об отце. Она только плечами пожала и сказала, что не знает, где он сейчас. В Мюнхене мамин диплом филолога был никому не нужен и она устроилась кассиром в супермаркет. Там ее и приметил мой будущий отчим - Райнер Зейферт. Он был одиноким бездетным вдовцом, живущим недалеко от магазина. Через год они поженились, Райнер усыновил меня и дал свою фамилию, воспитал как своего сына. Общих детей так и не случилось. Все эти годы для меня он был единственным отцом и примером для подражания. Человеком с большой буквы, который играл со мной в футбол, помогал делать уроки, потому что в первые годы было сложно в немецкой школе. Мама с бабушкой на него молились, а я смотрел как на идола. И именно жизнь в полной семье, красивый дом в пригороде Мюнхена, достаток и благополучие постепенно смыли образы отца и родного города. |