Книга Две жены моего мужа, страница 118 – Лия Султан

— Какой ужас, — пальцами сжимаю виски. — Он ненавидит нас. Он все спроецировал на нашу семью.

— Отгадай, кто помог ему с деньгами?

— Чингиз?

— Да, — кивает Карим. — За услугу. Всего-то надо было устроиться к нам охранником или водителем. Так у Чингиза был доступ ко всему.

— Дома Муса, в офисе Салтанат и Линара. Но каку него получилось накачать тебя наркотиком?

— Это мы еще выясним. Его будут долго допрашивать.

— Есть идеи?

— У Искандера внезапно проснулась совесть, — ухмыльнулся бывший муж. — Он вспомнил, что видел, как после бара Чингиз передал мне бутылку воды. Якобы у меня закружилась голова после выпитого и Чингиз оказался рядом. Помнишь бутылку, которую я выронил перед номером? Вот туда он заранее добавил кетамин.

— А если бы у него не получилось? Если бы ты не взял эту воду?

— Тогда бы это сделала Линара. Мало ли как, — пожимает плечами. — Она ведь была моей ассистенткой. Чингиз сказал, что поможет ей со мной, если она будет делать то, что он говорит. Он не знал, что она уже тогда была больна. И знаешь, что интересно?

Не отвечаю, но вскидываю бровь.

— Я вспомнил, как пришел к ней в квартиру. Еще в Астане. Тогда я прижал ее и спросил, на кого она работает. Как думаешь, что она ответила?

Молчу, жду, когда сам ответит.

— На Искандера. Не знаю. Может, Чингиз запутал ее. Или она сама хотела меня запутать.

— Мы теперь этого не узнаем, — рвано вздыхаю. — Говорят, о мертвых либо хорошо, либо никак. Я предпочитаю никак.

— Понимаю, — соглашается он, а потом мы долго молчим. Молчим и смотрим друг на друга непривычно долго, пристально, многозначительно. Мы разговаривали одними глазами, понимая друг друга без слов и я знала, что он сейчас признается, что скучал. А я отвечаю ему: “И я”.

Он хмурит густые черные брови, намекая на то, что не хочет уходить. Я лишь слегка качая головой, давая понять, что пока еще рано — не зажило. Знаю, что не виноват. Знаю, что все это было злым умыслом. Но никак не могу забыть, что он был с другой женщиной. И эта другая ждала его ребенка.

Может, когда-нибудь. Может однажды… я смогу это принять и простить. Но не сейчас.

Зара

Три месяца спустя

— Милая, посмотри, как у тебя плечи сгорели, — охаю, заканчивая заплетать дочери “Колосок”. На очереди моя неугомонная племянница Амелия, когда Диле шагу не дает ступить и бегает за ней как хвостик. — Может, завтра пропустим купания?

— Нееет, мам. Ты что? Мы скоро улетаем домой, я хочу побольше поплавать в океане, — протестует Дильназ.

— И это правильно! — в комнату заходят Аделина с мамой и садятся напротив нас. — God,Zara! How do you do that? (Господи, Зара. И как ты это делаешь?)

— Что?

— Ну вот это вот все, — жестом она показывает на мою дочь. — Плетешь, заплетаешь, как правильно сказать? Просто я вот так не умею.

— Господи, ну включи Youtube и посмотри. Там все жевано-пережевано.

— Huh? — корчит удивленную рожу сестра.

— Она имеет в виду, там все подробно показано, — уточняет мама.

— Милая, иди сюда. Какую хочешь прическу? — сажаю ее перед собой и глажу шелковистые русые волосы.

— Как у Дили, — показывает пальчиком она.

— Ох, Зара! Все-таки ты прирожденная мама для девочек, — вздыхает Ада. У меня первые пацаны, так оказывается с ними легче — что дала, то наденут. А Амелия — нет. Она fashion girl (модница). Ей надо, чтобы все в тон было. Where she got it from?