Книга Две жены моего мужа, страница 108 – Лия Султан

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ “Папа, что же ты наделал?” — шепчу в пустоту.

— У тебя телефон звонит, — шепчет мама, выводя меня из раздумий. Я даже не услышал сигнала, а продолжал пить чай и смотреть перед собой. Спал где-то два часа, потому что изучал отцовские документы и почти докопался до правды. Маму пока не буду в это посвящать, чтобы зря не беспокоилась. Но теперь я вспоминаю ее слова об измене отца, когда она была беременна Искандером и многое встает на места.

— Телефон? А, да, точно, — кладу чашку на стол, вытаскиваю мобильный из кармана брюк и несколько секунд смотрю на дисплей и вижу имя еще одного предателя.

— Ответь, — просит мама.

— Да? — резко отзываюсь, приняв вызов.

— И тебе доброе утро. Слышал, ты вышел. Поздравляю.

Ничего не отвечаю, но в трубку дышу тяжело и громко. Я все еще очень зол на него.

— Расслабься, Карим. Я звоню с миром, — говорит Аслан. — У меня есть для тебя интересная информация о столичном офисе. Слышал, ты там начал внутренний аудит.

— Что за информация? — его слова меня насторожили.

— Не телефонный разговор. Надо встретиться.

— Хорошо. Давай через пару часов. В кафе. Локацию сброшу.

— Бросай.

На выезде и коттеджного городка, где живет мама, дежурят журналисты и блогеры. Как они меня здесь-то нашли? Помог кто-то? Увидев мою машину, оживляются, включают камеры и мобильные, чуть под колеса не бросаются. В открытое окно прилетают вопросы:

— Вас отпустили под залог?

— Говорят, вы по-прежнему главный подозреваемый в убийстве Линары Сариевой?

— Правда ли, что ребенок, которого она родила от вас, недавно умер?

Давлю на газ, до скрипа кожи сжимаю руль и матерюсь про себя…да и на себя тоже. В зеркало заднего вида наблюдаю за тем, как снимают мою машину. Ничего вашу мать святого.

Более или менее успокаиваюсь только в кафе, где сажусь за самый дальний столик. Снова звонит мама и приходится сказать ей, что задержусь и в лучшем случае приеду поздно вечером. Наконец, вдалеке вижу Аслана, но не встаю и даже не пожимаю ему руку, хотя он ее и протягивает. В наших краях, где признак уважения — здороваться двумя руками — это удар ниже пояса. Но во мне еще кипит обида на лучшего друга не только за его действия, но и за слова.

— Хорошо, может, ты и прав, — замечает Аслан. — Я уже извинился перед Зарой.

— Что ты хотел мне сказать? — прерываю его,потому что не хочу. чтобы он произносил ее имя.

— Поговорить об аудите в Астане, — он садится и кладет одну руку на стол.

— Это уже тебя не касается. Ты же не работаешь у нас.

— Не касается, но мы все-таки не чужие люди и я кое-что узнал, что тебе поможет. Ты ищешь определенную утечку, так?

Щурюсь, склонив голову на бок. Аслан, похоже, ничего не знает ни о моих “актауских” открытиях, ни о том, что меня накачали.

— У меня возник к ним вопрос, потому что подпись на приказе — подделка. Вы-то ее внимательно смотрели?

— Я взглянул на нее один раз. Она была точь-в-точь как твоя. Значит, ты подозреваешь, что за твоей спиной в столице подделывали документы? У меня есть информация…

— Тааак, — подсаживаюсь ближе к столу и тоже кладу на стол руки, сцепив пальцы в замок.

— Не знаю, помнишь ли ты, но там работает одна наша бывшая сотрудница из Алматы. Она у меня в отделе была, хорошая, толковая. Амина. Так вот она вышла замуж и переехала в Астану, и мы ее перевели в столичный офис.