Книга Две жены моего мужа, страница 104 – Лия Султан

— Я даже не знаю, — кусаю губы, — не разбираюсь в этом.

— Ничего, мы все поднимем.

— А мне к нему можно?

— К сожалению, пока нет, — огорчил адвокат. — Но он попросил вам передать, что не виноват.

— Я знаю. Я знаю, — повторяю я, глядя куда-то перед собой.

— И еще вот это, — Юрий Васильевич протягивает мне небольшой листок, на котором записан номер телефон и буква “Б” рядом. Я понимаю, что это и есть тот самый Бекжан.

До дома доезжаю ближе к шести утра. От шока и напряжения спать пока не хочется, энергии вагон и тележка. Но как только я позволю себе расслабиться, произойдет откат. Наверху, в моей спальне спит Индира, Диля в счастливом неведении сопит в детской. А я прохожу на кухню и завариваю себе чай с мятом. Сидя за круглым столом, смотрю в окно на раскачивающиеся ветви деревьев в саду и думаю, что делать дальше. Начинаю клевать носом, понимаю, что вот он и есть — мой откат. Сил вставать и переходить в комнату нет,ноги прилипли к полу, а глаза закрываются. Подложив под голову руки, засыпаю прямо за столом. А просыпаюсь резко, когда слышу шорох.

— Ой, прости, дорогая, — извиняется Нурия, которая тихо мешает что-то в сотейнике. — Не хотела тебя будить, но Диле надо завтрак приготовить перед школой.

— Который час?

— Семь тридцать. Я пришла полчаса назад. Смотрю — ты спишь здесь. Что-то случилось?

— Случилось, Нури, — вздыхаю и прячу лицо в ладонях. — Карима задержали по подозрению в убийстве Линары. Я была этой ночью в полиции.

— Что? — Нурия, державшая в руках тарелку, роняет ее, и она разлетается на мелкие осколки.

— Не поранилась? — встаю из-за стола и подбегаю к ней.

— Нет, стой. Ты без тапочек, можешь порезаться.

В это самое мгновение на столе звонит мой телефон. Иду к нему, обходя осколки, и вижу, что звонит брат Карима.

— Доброе утро, Искандер. Если его можно назвать таким.

— Зара! Почему ты не позвонила по поводу Карима? Почему не сказала, что он в полиции? — раздраженно спрашивает деверь.

— Потому что он не хотел никому говорить. Ты откуда знаешь?

— Теперь вся страна об этом знает, — рычит он в трубку.

— Что это значит?

— На новостных порталах пишут, что “известный бизнесмен задержан по подозрению в убийстве токалки” и что “бывшая жена дежурит у здания о полиции”. Ничего не хочешь мне рассказать?

А что мне рассказать? Что кто-то скинул Линару с балкона и хочет, чтобы все думали, что это сделал Карим?

Карим

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном,

Никогда не думал, что буду вспоминать стихотворение Пушкин из школьной программы, но место и время идеально подходит. Сидя в камере предварительного заключения, я потерял счет времени. Сижу на жесткой скамье, облокотившись о холодную стену и задрав голову к потолку. Короткие, прерывистые сны — скорее проклятие, чем возможность отдохнуть и приблизить утро. Адвокат ушел пару часов назад, пока вели обратно, слышал, что ко мне жена просилась, но ее не пустили. Приехала все-таки. Значит, поверила мне. Все-таки какие они сильные — эти маленькие женщины.

Я знаю, что адвокат справится и добудет доказательства моей невиновности. Да пусть хоть всю дорожную полицию поднимает и требует видео с уличных камер. Моя машина должна была где-то засветиться. Пусть полиция ищет настоящего убийцу. Найдет его и я найду того, кто устроил мне эту веселую жизнь. Но как не больно это признавать: все ниточки ведут к брату. Только зачем ему все это? Из-за власти? Денег? Какой-то искаженной в его понимании справедливости?