Книга Он. Она. Другая, страница 24 – Лия Султан

— Родная, — выдыхает он в мои губы и целует щемяще-нежно и долго.

Мы очнулись через несколько минут на диване в зале. Обнаженные и невероятно счастливые. Я знаю, что он потом уйдет. Но здесь и сейчас он только мой. Он мой.

Таир

Застыв на пороге гостиной, смотрю, как Нафиса кружится и кривляется перед Сабиной, бабушкой и дедушкой в новом платье, которое они вчера купили. Она два месяца ходит в сад и в среду у нее утренник “Праздник осени”. Сабина настояла, чтобы мы ее туда отдали, потому что дочке надо социализироваться и общаться со сверстниками. И Нафиске там неожиданно понравилось. Она вообще очень неугомонная и общительная девочка.

— Дождик, дождик на дорожке, он намочит наши ножки, — сладко поет дочь, а Сабина шевелит губами, подпевая, и хлопает в ладоши. Вот уже два месяца я боюсь смотреть ей в глаза и боюсь того, что она в них увидит…

Два месяца назад я сорвался и снова нырнул в омут с головой. Но теперь я окончательно решил поговорить с женой и все рассказать. Сегодня суббота, мне надо съездить в офис и доделать кое-что перед поездкой в Корею. Как только вернусь оттуда сразу же откроюсь Сабине. Чуть больше недели. Мне нужно чуть больше недели.

— Я поехал, — говорю жене и родителям, а Нафиса несется с конца зала и требует поднять ее на руки.

— Дадака, а ты на мой праздник не придешь? — дует щечки она.

— Так меня же не будет. Я улечу в другую страну, — объясняю ей.

— А мне с тобой можно? Я тоже хочу летать! — дочь раскидывает ручки в стороны и размахивает ими, изображая птицу.

— Летом вы с мамой обязательно полетите на море, — обещаю я, а в уме думаю: “с мамой, но без меня”.

— А ты? — округляет глаза Нафиса.

— А я буду вас ждать здесь, — говорю тихо и ловлю на себе озадаченный взгляд Сабины.

— Нафиса, папе пора на работу. Давай песню повторим, — жена подходит, забирает дочку и снова смотрит так, будто что-то подозревает. — Попрощайся с дадакой.

— Пока, дадака, — машет ладошкой она и я делаю в ответ тоже самое.

Выхожу на крыльцо и делаю глубокий вдох, наполняя легкие кислородом. Грустные глаза жены отпечатались в памяти, как наскальный рисунок. Она что-то чувствует — я уловил это по взору, жестам, интонации. Значит, действительно пора. Спускаюсь по ступенькам, на ходу нажимаю на пульт, открываю машину

— Таир! — холодный ветер в спину и ее голос пронизывают до костей. — Подожди.

Оборачиваюсь, жду, когда подойдет.

— Вечером Надира и Фируза придут с детьми и мужьями. Я приготовлю “хошан” (жаренныеманты с тыквой и мясом). Твои любимые.

— Я помню, — стараюсь не выдать своего волнения перед ней, но она странно прищуривается и склоняет голову на бок.

— Таир, — делает шаг вперед и глядит серьезно снизу вверх. — Что происходит?

— Ты о чем?

— Ты мне скажи. Несколько месяцев все было хорошо, как когда мы только поженились. И вот ты снова отстраняешься, приходишь поздно, почти к ночи и мы с тобой, — она замолкает и кусает губы. Догадываюсь, о чем она. Мы уже давно не спим. — и мы с тобой живем как соседи. Что не так?

— Сабин, честно, сейчас не время для выяснения отношений. Я спешу, — внутри все внутренности скручивает от ненависти к себе, ведь она во всем права.

— А когда будет время, Таир? Если бы ты хотя бы говорил со мной, — она складывает ладони в молитвенном жесте и подносит их к губам. — Но ты снова закрылся от меня. Я просто хочу узнать, что с тобой? Что с нами? — напирает она, давая понять, что этот разговор продолжится сегодня дома, когда уйдут гости.