Книга Он. Она. Другая, страница 11 – Лия Султан

— Он обещал с ней поговорить. Я ему верю. Он поговорит!

— О Господи! — Виктория хватается за голову. — Дурочка!

Телефон на столе издает короткий сигнал. Включаю его и читаю сообщение в мессенджере. Ахаю, прикрыв рот ладонью.

— Что? — хмурит брови тетя.

— Таир…он написал, что не придет. Родители его жены погибли в автокатастрофе.

Тетя встает из-за стола, подходит ко мне и обнимает. Мне нужна хоть какая-то опора, поэтому я держу ее за руку и плачу навзрыд.

— Ты же понимаешь, что он теперь точно не бросит жену? — встревоженно спрашивает Вика.

Понимаю. Потому и плачу.

Сабина

Всю дорогу до больницы мы с Таиром молчим. Мелкую дрожь не унять, я хочу уснуть и проснуться в другой реальности, где не было никакой аварии. Словно муж везет меня домой к маме, папе и сестре. Беззвучно шевелю губами, читая молитву, которую помню с детства. Цепляюсь за нее, как за спасительную соломинку.

Выходим из машины на парковке и муж впервые за долгое время берет меня под руку и ведет в приемное отделение. Ноги ватные, не слушаются, а я злюсь на себя еще больше. Также, как и боюсь.

Оставив меня в стороне, Таир подходит к регистратуре и спрашивает у девушки об аварии. Она бросает на меня короткий, сочувствующий взгляд и просит подождать. Остальное не слышу, словно оглохла. Хорошо, что Таир сегодня не уехал, как это часто бывает. Без него я бы не выдержала. Он хладнокровный и разумный, с ним как за каменной стеной.

— Что сказали? — трясясь от нетерпения, спрашиваю его.

Таир неожиданно берет меня за руку, прижимает ее к своей груди и отвечает:

— Сабина, что бы не случилось, ты должна быть сильной. Я рядом.

— Ты…что-то знаешь? — глаза вмиг наполняются слезами, потому что до меня доходит смысл его слов и интонации. — Кто?

Он тяжело вздыхает и шепчет:

— Папа. Он погиб на месте.

— Нет! Нет! — прижав ладонь к губам, начинаю кричать и плакать, а Таир обнимает меня и крепко прижимает к себе. — Дада! Дада! Таир, может они ошиблись? Скажи, что они ошиблись.

Но он только целует меня в макушку и повторят: “я рядом”.

— А мама? — с надеждой поднимаю на него воспаленные глаза.

— На операции.

Крохотная надежда теплится во мне. Я не могу их потерять. Остается лишь молить Аллаха о спасении.

Таир усаживает меня на скамью у стены, садится рядом и приобнимает меня. Кладу голову на его плечо и трясусь от новой волны рыданий. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем к нам выходит хирург.

— Родственники Мавлюды Кибировой? — спрашивает он, окинув взглядом зал приемного отделения.

— Мы, — Таир помогает мне встать, а доктор подходит ближе.

— Это моя мама, — с надеждой говорю я.

— Мне очень жаль, — звучит приговор. — Травмы очень тяжелые. Остановка сердца на операционном столе.

Упасть не дает муж, подхватив меня и обняв. В ушах эхом отдаются слова хирурга: “остановкасердца, остановка сердца, остановка…” Мое собственное сейчас обливается кровью, потому что я не смогу без них.

— Таир, что сказал врач? Это же неправда, да? Мама жива? — я все еще лелею призрачную надежду, потому что не хочу верить в смерть родителей.

Но Таир сжимает мои плечи, целует в висок и тихо произносит.

— Нет, Сабина. Их больше нет.

— Нет, мама! Мама! — я кричу, вцепившись ногтями в его руку. — Мамочка. Пустите меня к моей мамочке! Мааам!