Книга Он. Она. Другая, страница 10 – Лия Султан

Я позабыла обо всем и отдалась нашей любви. Да, после смерти мамы мне было очень одиноко, а из родных осталась только тетя. Он появился в тот момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Поэтому я приняла его правила игры. Мы встречались у меня после работы и любили друг друга, как сумасшедшие. Но у нас было слишком мало времени. В субботу Таир приезжалпораньше и уезжал вечером. И я отпускала его к жене и дочери, а потом плакала, ненавидела себя за обман, хотела потребовать, чтобы любимый, наконец, сделал выбор. Но боялась, что он будет не в мою пользу.

Меня накрыло, когда я увидела его с семьей в торговом центре. Таир вез в коляске дочь, а рядом шла жена и что-то ему рассказывала. Он даже ее не слушал и не смотрел. Просто шел, глядя перед собой. Я наблюдала за ними, стоя за стеклом бутика, и меня потряхивало от обиды. И внезапно такая злость затопила до краев!

Это я, а не она должна вот так гулять рядом с ним, не скрываясь, не прячась. Он не любит ее. Не любит. Я могу отличить влюбленного, счастливого человека от несчастного. Со мной он всегда другой.

Через несколько дней я почувствовала, что что-то нет так, цикл сбился. Я нервничала и не понимала как, если мы предохранялись? Только на оральные контрацептивы у меня аллергия, поэтому мы использовали резинку. Неужели в тот решающий раз она оказалась бракованной? Побежала в аптеку за тестом, сделала и через несколько минут увидела две полоски. Ребенок. Маленький плод нашей любви. Вот только есть ли у нее будущее?

Тогда с психу сказала ему, чтобы больше не приезжал, а он не послушал. Я снова сдалась, не в силах сопротивляться его настойчивым, горячим ласкам. Потому что каждый раз, когда он доводил меня до блаженства, я прощала его. Он — мое счастье и проклятие.

— Я буду рожать, — решительно заявляю, выпрямив спину.

— Это твое дело, — тетя села напротив и с тревогой взирала на свою племянницу-размазню. — В этом ты в маму. Она тоже так сказала, когда узнала, что беременна тобой. После того, как папаша твой разбил ей сердце.

— Теть, — вздыхаю я.

— Такой же кстати, как и твой Таир. Только разница в том, что он был свободен и они с мамой встречались. А вот родители решили женить его на своей. И он их послушался и бросил Светку. Вот и вся любовь. Я ей говорила: “Он должен знать, хотя бы материально помочь”. А она: “Нет, у него законная семья. Я туда лезть не буду”. И твоя мама не лезла. Она не встала между ним и его женой. Даже несмотря на то, что он свою жену не любил, когда женился.

— Зачем ты мне опять это рассказываешь? — нетерпеливо взмахиваю руками.

— Затем, что в твоем случае, похоже, зов крови сработал. Ты же наполовину уйгурка.Все говорили: какая красивая девочка-метиска! А Света отвечала: “Главное, чтоб была счастливой”. Она хотела для тебя другой судьбы. Чтобы ты замуж вышла за нормального парня, и бог с ним какой национальности. Хоть африканец. А ты! Ты хоть понимаешь, что таких, как ты, у нас называют “токалками”.

— Нет! — срываюсь. — Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя стервой-разлучницей? Но разве можно разбивать то, чего не существует!

— На бумаге все существует! Он официально чужой муж, как ты не понимаешь? Ты же умная! С высшим образованием! Я хочу, чтобы ты посмотрела правде в глаза, — успокоившись, попросила она. — Мужчины, тем более восточные, чаще всего не уходят от жен до последнего, если только сама жена не узнает об измене. Тогда она либо выгоняет, либо как последняя дура прощает.