Книга Однажды 30 лет спустя, страница 78 – Лия Султан

Мама по-прежнему живет в Оренбурге с младшим сыном и его женой. Мой отчим несколько лет назад умер, а до этого пять лет лежал после инсульта. Вот такая судьба.

— Алло, — слышу скрипучий голос матери. — Лизка, ты что ли?

— Я, мама. С Новым годом тебя. Здоровья и счастья.

— Да где же оно — здоровье? Нихрена не осталось здоровья-то, — ворчит она, а я поджимаю губы и смотрю в окно. В этих словах и отношении — вся моя мать.

— Хорошо. Тогда пусть все будет хорошо.

— Хорошо по молодости было, а сейчас так, доживаю свой век.

— Тебе всего семьдесят.

— А кому я нужна в семьдесят? Тебе что ли? Так ты никогда не приезжаешь, звонишь раз в год. А дочь твоя меня вообще за бабушку не считает.

— Ну может, потому что ты не хотела, чтобы она родилась и гоняла меня по огороду полотенцем, когда она уже было во мне? — совершенно спокойно говорю ей, зная, что сейчас она начнет злиться.

— И все-таки прав был Петька, неблагодарная ты девка. Сноха мне больше дочь, чем ты. Ухаживает за мной, кушать готовит.

— О-о-о, всё. До свидания, мама. Еще раз с Новым годом, — не дождавшись ответа, сбрасываю звонок и еще минуту гляжу на улицу.

Я стараюсь поддерживать связь с женщиной, которая меня родила и была со мной до восемнадцати лет. Помню, она часто ругала меня в детстве, а папа заступался. Шикала, щипала, дергала за руки, если я что-то разбивала или разливала. Временами была добра и нежна, а я так этого ждала и выпрашивала ее ласку и любовь. После смерти папы она оставила меня в семье его друга, где я видела совсем другое отношение матери к своим дочерям. Ну а потом мать вернулась и увезла меня в другой поселок.

Моей настоящей матерью была тётя Маша. Она не дала мне убить Веронику, не дала умереть самой. Даже когда очень хотелось. Поэтому я не виню себя за то, что люблю тётю больше родной матери. Уже не виню.

Понимаю, что задержалась на кухне. Выхожу в коридор и сталкиваюсь с Игорем. Мы проходим в зал — единственную комнату, где еще чувствуется новогоднее настроение. Свет не включаем, достаточно мерцающих разноцветных огней на елке, создающих волшебную и вместе с тем интимную атмосферу.

— Ну, чем займемся? — сев на диван, спрашивает Игорь.

— Посмотрим“Иронию судьбы”?

— О нет, не люблю этот фильм, — морщится он.

— Почему? Он жизненный.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Не нравится. Женя какой-то — ни рыба, ни мясо.

Сажусь рядом с ним и поджимаю под себя ноги. Игорь обнимает одной рукой, прижимает к себе, целует в лоб и поглаживает по предплечью, как будто кошку ласкает, аж замурлыкать хочется.

— Ты на святое покусился, — тихо смеюсь и утыкаюсь носом в шею, вожу кончиком по коже, вдыхаю запах любимого мужчины. Пахнет коньяком, корицей и кофе. Приятно до дрожи. Вновь чувствую томительный спазм внизу живота, поднимаю руку и провожу ладонью по его щеке. Смотрю в глаза. Долго, пристально, с любовью.

— Лиза, — предупреждающе зовет Игорь. — Ты что задумала?

— Соблазняю тебя.

Прежде ведь он начинал, целовал, трогал, ласкал, а сейчас я целую его шею, обхватываю губами кожу, чувствую солоноватый вкус, который мне очень нравится. Веду рукой по его груди, сжимаю пальцами пуловер.

— Это что-то новое, — хрипло отзывается Игорь, запрокинув голову и замерев в ожидании.

Что там писал автор про желанную и желающую женщину? “В искусстве любовного танца мужчина и женщина стимулируют друг друга, подключая все свои органы чувств. Поцелуи и ласки распахивают двери удовольствия, эрогенные зоны”.