Книга С тобой, страница 143 – Тори Майрон

И если всё время после операции я шла у него на поводу и потакала его капризам, то сейчас у меня не осталось моральных сил возиться с ним.

– Прекрати плакать, Джереми. Это не сработает. Если я сказала идти мыться и спать, значит, ты должен слушаться.

– Не-е-ет, – протягивает он и ударяет кулачком по своему детскому столу.

Этот незначительный удар выводит меня из себя, побуждая сделать то, что я не делала в общении с сыном с момента, как узнала, что у него порок сердца, – вскочить со стула, возвысившись над Джереми, и закричать.

– Всё! Хватит, Джей-Джей! Разве ты не видишь, что мама устала?! Так сложно сделать то, что я тебе сказала?! – мой крик сотрясает стены кухни, но мне этого не хватает, чтобы выпустить на волю весь накопившийся накал, и я хватаю пустую детскую тарелку и швыряю её в раковину.

Треск посуды вынуждает Джереми испугаться и замолчать. Он в изумлении смотрит на меня, в его глазах стоят слёзы. Но теперь уже не из-за желания добиться от меня разрешения поиграть, а из-за страха. Чёрт!

– Что здесь происходит? – на шум прибегает Мариса и начинает переводить обеспокоенный взгляд с меня на Джереми и обратно.

Я пытаюсь успокоиться, но тщетно. Меня трясёт. Голова раскалывается, к глазам подступают слёзы, а к сердцу – нарастающее чувство вины.

Я не должна была срываться на Джереми. Он не виноват в моих проблемах. Но не могу я больше сдерживаться. Его очередныекапризы добили меня.

– Уложи его спать. Я не в состоянии, – прошу Марису и выбегаю из кухни, скрываясь во второй спальне, так как в мою комнату няня пойдёт укладывать Джей-Джея.

Потом я обязательно извинюсь перед сыном. Объясню, что не хотела на него кричать и уж тем более – пугать, но это позже. Сейчас мне нужно побыть одной, как бы невыносимо это ни было.

Добираюсь до кровати и падаю на живот. Не двигаюсь. Не издаю ни звука. Просто лежу и пытаюсь дышать размеренно, чтобы расслабиться и отключиться, но увы, сна ни в одном глазу. Опять.

Тело ноет от переутомления, а в голове роятся сотни мыслей, вопросов и страхов. Они гудят, зудят, раздражают нервную систему.

Пол уже поговорил с Евой? Узнал, почему она промолчала? Что будет делать дальше? Вернётся ли ко мне? И если вернётся, то сможет ли разрываться между двумя женщинами, одна из которых носит под сердцем его ребёнка? А я? Смогу ли я смириться с тем, что мне придётся всю жизнь делить его внимание с другой семьёй? Ведь Пол наверняка захочет проводить всё своё свободное время с малышом. Быть участников каждой стадии его развития и взросления. Он будет прекрасным отцом. И на первое место всегда будет ставить своего ребёнка, а я с Джей-Джеем навсегда останусь на вторых ролях. Иначе быть не может.

Господи! Почему всё так сложно? За что мне всё это? За что намвсё это? И сумеем ли мы найти способ справиться со всей этой ситуацией?

Я же, дура, всего лишь храбрилась перед Евой, когда заявила, что смогу принять чужого ребёнка, но сказать это одно, а сделать – другое. Особенно мне, детоненавистнице. Это будет практически невозможно.

– Чёрт! Прекрати! Прекрати думать и поспи. Умоляю, – заклинаю саму себя, сжимая руками покрывало. – Пожалуйста, отключись. Хотя бы ненадолго. Тебе это нужно, иначе свихнёшься, – произношу, едва слыша свой голос из-за бешеного сердцебиения, и вздрагиваю от неожиданности, когда моей головы касается маленькая ладошка.