Книга С тобой, страница 136 – Тори Майрон

– Ты дома? – прочистив горло, спрашиваю.

– Дома.

– Хорошо. Я могу подняться?

В трубке вибрирует короткая усмешка.

– Неужели в кои-то веки ты решил спросить, а не поставить в известность? Ты заболел?

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Действительно. Что-то я совсем плох. Сейчас буду.

Сбрасываю вызов и, прежде чем покинуть салон автомобиля, несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю.

Соберись, тряпка. Ты со всем справишься. Да и облажаться ещё больше, чем ты уже облажался, вряд ли возможно. Так что бояться нечего.

Пока еду в лифте, в одной руке удерживая корзину с ананасами, а во второй – большую коробку с игрушечным спорткаром «McLaren», в энный по счёту раз репетирую слова, с которых хочу начать наш разговор с Кортни. Однако стоит мне выйти в коридор и увидеть её возле своей квартиры, как у меня не только все слова вылетают из головы, но и, похоже, мозг тоже.

Я замираю в нескольких метрах от неё. Она тоже не двигается и выглядит ещё меньше и тоньше, чем в нашу последнюю встречу. Даже свободные спортивные штаны и моя майка, на насколько размеров больше Кортни, не способны скрыть её худобу. Волосы отстрижены до плеч, лицо бледное, осунувшееся, губы искусаны, а глаза такие грустные и уставшие, что у меня внутри всё сжимается, будто прекращает работать.

Испанка молчаливо стоит, прислонившись спиной к двери, и смотрит сначала на подарки в моих руках, а после и на меня. Не просто пристально, а так, словно не верит, что я настоящий.

– Ты всё-таки пришёл, – еле слышно произносит она, но до моего слуха доходит то безграничное неверие, что сквозит в её сиплом голосе.

– А ты опять ждала, – отвечаю не менеетихо, и сердце вылетает из груди, пульсирующим камнем застревая в горле, когда Кортни растягивает губы в слабой улыбке.

– Всегда, Пол… Я всегда тебя жду и буду ждать… Что бы ни случилось.

Тело становится ватным, разум – будто пьяным, а что за хаос разражается в душе… Не описать всеми известными мне эпитетами.

Она ждала меня. Все эти дни, пока я варился в своих обидах и злости, моя девочка ждала меня и не прекращала надеяться, что я приду. Даже после моего потребительского отношения к ней. Даже после моих последних слов о том, что я не смогу её простить. Даже после визита Евы. Она ждала… Меня. Эгоистичного идиота. И судя по тому, что она стала ещё меньше, полагаю, Кортни все эти недели ни есть нормально не могла, ни спать.

Блять.

Какие к чёрту слова? Какие на хер разговоры?

Мои руки слабеют, и оба презента валятся на пол. Всего несколько стремительных шагов, и я сгребаю испанку в объятия, налетая на её губы как изголодавшийся путник, который годами брёл в неизвестном направлении и никак не мог найти своё место в этом мире. И вот наконец… Я слышу её отчаянный стон, врывающийся в мой рот. Чувствую любимые губы с языком, что мгновенно отзываются на мои несдержанные действия. Ощущаю хрупкие руки, обнимающие меня в ответ до удушья. Вбираю в себя родные запах и вкус и в очередной раз понимаю – вот он – мой дом. Мой мир. Моя вселенная. Не тихая гавань, не-е-ет, а настоящий дурдом, полный сумасшествия и проблем, но он мой. Только мой. Другой мне не нужен. Любимый. Желанный. Единственный. И жизненно необходимый.

Я жадно впиваюсь в рот Кортни, пытаясь утолить многолетнюю жажду. Сжимаю её миниатюрное тело ещё сильнее, впечатывая в себя намертво, и улетаю. Впервые за долгое время лёгким себя ощущаю. Свободным. Счастливым. В хлам пьяным от радости и сильнейшего желания.