Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Я оборачиваюсь на него. Раздумываю, поступить ли с ним так, как поступали спартанцы сглашатаями плохих новостей… — Она просила передать вам это, — протягивает мне кулон с сухейром, который я сам одел на шею Виталине. Внутри все снова переклинивает… — Приведи ее, — произношу, сжимая парапет машрабии. Спустя пять минут двери снова распахиваются. На пороге черная тень. Проходит внутрь. Замирает, стоит дверям за ней захлопнуться. Я оборачиваюсь на Нивин. Между нами вся тяжесть мира. — То, что брат прислал меня к Вам, правитель аль-Мизири, говорит о том, что его намерения мирны, а не воинственны. Если она аманат, то я тоже. — Значит он не бережет тебя, Нивин, раз опрометчиво прислал… Кто сказал, что меня устроит такой аманат? — Но ведь она вам дорога… Значит, Вы сделаете все, чтобы она жила… — тянет девица и проходит внутрь… — женщины в нашем мире лишь пешки… Черные фигуры на доске… Останавливается в полуметре. Трогает края черного полотна и поднимает его, оголяя идеально красивое лицо. Лицо, на которое мне было совершенно равнодушно смотреть. В следующую минуту она расстегивает заколку на накидке и скидывает ее вниз, оставаясь совершенно голой. Идеальное тело. Мягкие изгибы, женственные формы- покатые бедра и высокая большая грудь с темно-коричневыми сосками. — Этой мой аманат, правитель Хамдан. Никто не спросил меня, чего хочу я, но я отвечу. Я хочу тебя… Я дам тебе стабильность, лояльность брата, стану покорной и рожу наследников. А еще я помогу тебе ее забыть… Глава 28 Сон не шел, несмотря на усталость. Я стояла у огромных окон в пол, смотря на то, как в пустыне занимается рассвет. Мелкий озноб бежал по коже неизвестностью и отчаянием. В словах Ихаба была надежда- у меня есть шанс на спасение, есть шанс вернуться на родину, но… мысль о Хамдане резала по-живому. Что он выберет? Та девушка, Нивин, красивая. Я видела ее на приеме. Почему он должен отказываться от меня? Дверь в комнату скрипнула, я резко дернулась и начала отступать назад. Волнение завибрировало и запенилось в каждой клетке. — Не бойся, — усмехнулся Ихаб, видя мое смятение, — если бы я пришел в твою комнату за тем, о чем ты сейчас подумала, это было бы намного раньше, а не на рассвете. Легко сказать- не бойся. Я напряженно и молча продолжала смотреть. Подошел, встал рядом. Тоже посмотрел на пустыню… — Для европейского взора этот пейзаж- олицетворение безнадежности и смерти. Для нас- прекрасный мир с его бесконечными перспективами… Пустыня для ее жителей не бесплодна. Она прекрасная, живая, гордая, смелая… Что чувствуешь ты, когда смотришь на пустыню, Виталина? — Я осознаю ее могущество и уважаю его… Он обернулся на меня. Слегка улыбнулся. — Ты интересная женщина… Сложная и не всегда понятная. Упертая… Ты бывала в пустыне с отцом? Тогда, когда он надзирал над этими землями? — Бывала, но не помню… мы вернулись в Россию, когда мне было пять. Воспоминания из детства очень смазанные. Скорее ассоциации, впечатления… Нет чего-то одного… — Хамдан поехал с вами. Ты росла с ним? — Да, — врать и выкручиваться сейчас было бессмысленно. То, о чем говорил Ихаб, не было чем-то секретным, — мы выросли вместе. — И ты стала его первой любовью… — продолжил он свою мысль. Я лишь пожала плечами. Способны ли были любить эти жители пустыни? Как работало их сердце? Что видели они, глядя на женщину? |