Книга Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме, страница 44 – Иман Кальби

— «Оно»? — спросила я, хотя знала, что не хочу слышать ответ. Вся эта таинственность, ужас в глазах местных пугали…

— То, что там. Под нами.

И вдруг песок под ногами дрогнул.

Я вскрикнула. Хамдан быстро схватил меня за руку, чтобы была рядом. Вся его фигура напряглась.

Волна прошла от края колодца — по земле, под нами, будто огромная грудная клетка вдыхала.

Я замерла.

Рациональный ум боролся с телом: это оптический обман, сейсмическая активность, газовая подушка, да что угодно может быть в таком странном, аномальном месте…

Но сердце отзывалось неприятным первобытным страхом…

Воздух стал словно бы раскаленным…

Не метафора.

Я посмотрела в колодец — ив глубине мелькнул свет.

Не отражение фонаря, не фосфоресценция.

Свет двигался, как будто звал.

И тогда я услышала звук.

Не громкий, не человеческий — гулкий, низкий, ровный, как сердце под землей.

Он совпадал с моим пульсом.

Хамдан резко дернул меня к себе.

— Не смотри туда, Виталина. Это не для тебя.

Его голос был шершавый, почти срывающийся, и в нем звучала не только тревога — ревность. Боже? Что это?

— Джинн почувствовал женщину… — пробубнил путник, — он почувствовал чувство… Влечение, страсть, одержимость… Он жаждет снова испытать…

Слова местного были похожи на бред сумасшедшего. Хамдан выхватил джамбию, спрятал меня за спиной, а сам встал лицом к, казалось, потерявшему рассудок провожатому.

Страх и притяжение были одинаковы, как две стороны одной волны.

Я все еще сжимала пробирку с водой.

Внутри жидкость шевелилась, будто в ней жил кто-то крошечный, но древний.

Осознание пришло ко мне столь же яркой догадкой, что и та вспышка на дне…

Это нечто древнее. То, что могло веками залегать в слоях на дне ущелья, а теперь проснулось. Вирус, бактерия, микроорганизм…

Местные верили, что джинны вдыхают души.

Я верила в патогены.

— Вернемся обратно в деревню, — грозно проговорил Хамдан.

Усталость и близость очередного тяжелого дня все же взяли верх. Улицы, которые провожали нас еще пару часов назад, опустели. Мы вернулись в нашу хижину.

С утра надо будет узнать про женщин… А еще быстрее бы приехали специалисты…

В ждущей нас комнате, еще хранящей тепло страсти, был разведен камин- мазанка.

Огонь потрескивал тихо, как будто боялся нарушить чей-то сон под землей.

— Надо умыться…

— Нет, — возразила я, — эта вода тоже может быть зараженной.

Хамдан быстро скрылся за дверью и спустя пару минут вернулся с бутылкой дистиллированной воды из машины.

Мы быстро промыли руки, лицо, рот и слизистые. Оставалось надеяться, что болезнь нас не прицепила на свой крючок…

Сели к огню. В деревне было тепло в отличие от атипичного зноя у пропасти.

Хамдан смотрел на пламя, не мигая.

Этот гул мы оба слышали, хотя делали вид, что не думали о нем. Я была уверена- он тоже слушал…

— Ты все еще думаешь, что это болезнь? — спросил он сипло.

— Я думаю, что все в мире можно объяснить. Даже если пока не знаемкак.

Он усмехнулся.

— Иногда знание — тоже колдовство.

Я улыбнулась.

— Только для тех, кто боится этого знания… А что это по-твоему, джинны?

— А что, если да? Он поднял взгляд. — Они были здесь до нас. Откуда-то ведь все эти легенды появились.

Я вздохнула и разложила рядом колбы. В одной вода дрожала, как ртуть.

— Если объяснять по-научному — это может быть анаэробная флора. Микробы, спавшие в глубине несколько тысяч лет. Им не нужен кислород. Они живут на сере и метане. Когда мы нарушили пласт, они вышли вместе с водой.