Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Я беру руку с ожогом, осматриваю. Потом подношу к свету, стараюсь вспомнить, какие мази тут можно найти, чем помочь хоть немного. Даю советы — простые, но уверенные. Они кивают, жадно ловя каждое слово. Кто-то даже записывает звуком на телефон. Странное- телефон у них есть, а вот букв они не знают… Среди женщин вдруг обнаруживается та, что знает травы- мы вихрем уносимся в одну из комнат, в которой развешаны веники сушеных растений. Я подношу к носу, нюхаю. Что-то узнаю сразу, что-то подсказывает она мне- я не знаю многих арабских слов, но догадываюсь по корню, который часто имеет латинскую основу. Мы решаем пойти от малого- через гомеопатию… Я помогу им слегка, а потом… Поговорю с Хамданом. Мне кажется, ему тоже не все равно. Как так, что тут нет женской медицины и эти женщины годами обходят мужчин докторов, скрывая свои болезни под тяжестью черных покровов?! Чем больше я говорю, тем сильнее растет этот странный вихрь внимания. Они прикасаются ко мне — к руке, к одежде, словно надеясь, что знание перейдет по касанию. И когда наконец за дверью раздается голос Хамдана — низкий, уверенный, зовущий, — женщины будто одновременно вздрагивают. — Он пришел за тобой… — шепчет Фаиза, и в ее голосе восхищение, — твой мужчина. Постель для вас уже готова. Иди к нему… Я вздрагиваю, все еще оглушенная этим ошеломительным вниманием и удивительным чувством эйфории, что я могу быть здесь полезна… Вот так… на краю света, в другой культуре, чужестранка- и вдруг помощь… Когда я поднимаюсь, все встают тоже. Кто-то даже склоняет голову, кто-то касается груди, будто благословляя. — Да хранит тебя Аллах, русская… — говорит старшая. Ее голос настолько громкий, ему вторят остальные, что перерастает в гул восхищения, а потом звучит загрута- горловое вибрирующее пение женщин в этих местах, которое говорит об их радости икрайнем расположении. Я иду к двери, чувствуя их взгляды в спину — горячие, благодарные, почти благоговейные. Успеваю закрыть лицо, когда выхожу к Хамдану. Он внимательно смотрит и улыбается. — Что ты сотворила с ними, что они провожают тебя как свою королеву, Виталина? Я вскидываю подбородок. Наверное, это все еще гормоны эйфории во мне играют. Наверное, потому я такая смелая… — Значит, не только ты когда-то хотел признать во мне королеву… Взгляд Хамдана становится гуще и темнее. Он стекает по моему черному одеянию, словно бы раздевая. Моя дерзость не на грани. Я переступила черту и снова окунула нас туда, где много острого… — Пойдем, Виталина. Таали… Хозяин завел нас в маленькую комнату. На полу лежал один большой матрас, застеленный белой свежей тканью, рядом — подушки и легкое одеяло, а еще кувшин с водой и тонкое полотенце. — Для вас двоих, — сказал он просто. — Муж и жена не должны спать порознь в пустыне. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Хамдан чуть склонил голову, благодарно. Он не стал возражать. В Йемене не принято спорить с гостеприимством. Мы остались вдвоем, в тишине, нарушаемой только стрекотом ночных насекомых за окном. Запах ладана тянулся от стены… Я вздрогнула, когда почувствовала со спины, что он делает шаг ко мне, хрипло дыша… |