Книга Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме, страница 33 – Иман Кальби

Хамдан подошел ближе. Взял меня за руку. Я не сопротивлялась.

Близость бездны вселяла одновременно страх и интерес…

Я вгляделась в тьму, и мне показалось — или действительно оттуда донесся тихий зов, почти как вздох? По коже пробежал холодок. Я крепче прижалась к Хамдану.

— Любовь, Фиалка… Он требует их любовь за то, что может им дать.

Потому, что его собственное сердце было разбито.

Я пораженно подняла глаза на Хамдана.

История складывалась в единое полотно.

— Это тот самый джинн… — прошептала я, — отвергнутый царицей

Савской из-за царя Соломона…

Хамдан вздохнул, всматриваясь в темноту.

— Говорят, что когда джинна сбросили вниз, он не смог удержать последнюю искру своей души. Она упала туда же, но не погасла. И с тех пор Бархут хранит маленький свет, спрятанный в самой глубине. Он открывается лишь тем, кто умеет любить так, что не страшно заглянуть в бездну-

Я подняла на него глаза. Его лицо былоосвещено солнцем в зените,

и в этот миг он казался древним, как сама Саба, и близким, как дыхание у моей щеки.

— Ты слышишь? — спросил он, наклоняясь к самому краю. — Там не только тьма. Там ждет тот самый свет. Кто видит его, не боится джиннов.

Потому что у него и так все есть… Способный на настоящую любовь никогда не отдаст ее. Ни за какие посулы власти, денег и величия…

Я глубоко и порывисто вздохнула.

В груди что-то сжалось и развернулось огнем. Мир вокруг — колодец,

горы, пустынный ветер — исчез, остались только он и я.

Вдруг, на миг, я действительно увидела: внизу, во мраке, словно блеснула крошечная звезда. Может, то было отражение резвых лучей… а может, улыбка самого проклятого джинна, который впервые за века признал поражение…

Хамдан только что в любви мне признался?

Снова?

Как тогда, когда наша любовь была молода своей юной наивностью и невозможна взрослым цинизмом?

Я подняла на него глаза, внимательно сейчас на меня смотрящего.

Сжала руку.

Вытерла проступившие слезы.

— Вчера ты просил у меня слов, но я не была в состоянии тебе ответить.

Отвечу сейчас, Хамдан. Перед дырой в сердце джинна, который отдал все за любовь и потому был обречен на вечные страдания. Не играй со мной…

Не создавай миражи, которым не суждено исполниться… тебе ведь не нужны ответы на твои вопросы, ты и сам все знаешь… Ты главный мужчина моей жизни- и так было бы всегда, даже если бы я вышла замуж за Аккерта и родила бы ему парочку детей… Прошу тебя, не играй… Не пытайся завоевать то, что и так тобой завоевано. Я люблю тебя, правитель Хамдан, но… я никогда не смогу принять то, что ты любишь не только меня. Что ты делишь ложе не только со мной, что твой взгляд скользит по фигурам других- небрежно, с вожделением или с одержимостью. Возможно, мы не знаем всей правды… Возможно, это не Саба изгнала джинна, а он сам ушел в забвение, не в силах пережить то, что ему придется ее делить…

Хамдан слушал меня, хрипло дыша.

Я чувствовала его напряжение, чувствовала, как бьется его сердце, как фонит от него желание перебить, опровергнуть, доказать обратное…

Но иной правды тут быть не могло.

Он слишком мой, чтобы я могла им делиться с четырьмя другими женами,

Я слишком его люблю, чтобы он принадлежал кому-то еще…

— Солнце скоро начнетприпекать нестерпимо сильно, Виталина.

Поехали. Нас ждут в деревне поблизости. Ждут как простых путников на караванном пути. Мы прибудем туда с тобой не как правитель и его рабыня, а как простой сабиец со своей женщиной…