Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Когда я зашла внутрь, Фатим даже головой не повела. На этот раз она была без чадры. Ее густые иссини-черные распущенные волосы обрамляли острое, скуластое лицо. Недоброе, но и не некрасивое. В ней чувствовалась порода и прозорливость. Она не была девочкой. Скорее ровесницей Хамдана. Глобально они были парой друг другу. Два хищника… Мягкая музыка стелилась по комнате, в такт играющему пламени свечей. Фатима что-то читала при свете лампы у кровати. Значит, грамотная. Еще бы. Она наверняка высокого происхождения. Какая-нибудь шейха, принцесса… — Расставь закуски на стол. Не перегружай его. Шейх не любит нагромождения. И пришел он сюда за легкой трапезой, а не объедаться, — даже не подняла на меня глаза. Я молча сделала то, что она просила. Едва не рассыпала конфетницу с пахлавой, когда двери в покои отворились нараспашку, Он… И запах благовоний стелется вокруг его высокой фигуры. Уд, амбра… Они удивительно ему подходят… Я ведь знаю его природный запах… Словно бы созданный для этих драгоценных арабских ароматов… Словно бы рожденный для этой гармонии. Он смотрит на Фатиму, которая грациозно откладывает книгу и, улыбаясь, встает к нему, а потом переводит тяжелый взгляд на меня. Не знаю, как себя вести. Имею ли право сейчас поздороваться? Или меня снова обожжет унизительная пощечина. Решаю просто опустить глаза. — Рабыня уже может стоять на ногах? — спрашивает вдруг он, критически оглядывая мои ноги. Фатима подходит к нему и повисает на шее, потягиваясь, словно бы кошка. — Думаю, у нас есть более интересные темы, чем обсуждение ног рабыни, не находишь, мой повелитель? Он не отвечает,но обхватывает ее талию в тиски. А другие тиски сковывают мое сердце… Господи, что означает это самое «прислуживать в покоях»… В голову лезут самые ужасные мысли. Нет, я не смогу смотреть на то, как он и она… От этих мыслей даже голова кружиться начинает. — Ты, помоги господину! — вдруг резко приказывает она, — когда приходит повелитель, ты обязана снять с него бурнус и обувь. Здесь он должен чувствовать себя расслабленно! На толику секунды наши глаза с ним снова пересекаются. Я нервно сглатываю, пока Фатима отходит к столику и наполняет два украшенных драгоценными каменьями бокала бузой. Делаю несколько нерешительных шагов к Хамдану. Дрожащими руками касаюсь застежки бурнуса. Невольно касаюсь подушечками пальцев его кожи. Меня простреливает… Он смотрит за мной. Выше на полторы головы. Видит мое смятение, мои покрасневшие щеки… — Прости мою рабыню, повелитель! Она совсем неопытна… Ее слова сейчас- совсем не кстати. Почему у меня ощущение, что все внимание на мне… Фатима смотрит. Она явно смотрит. Это не просто попытка наказать меня, показать мое место. Я нутром чую, что-то тут не так… Когда я снимаю верх и он остается совсем обнаженным сверху, садится на кресло. Повторных намеков не нужно. Я сажусь на колени и стягиваю его сапог. Потом второй. В ужасе понимаю, что на моем платье довольно смелый вырез. Нет, оно скромное, без украшений, в нейтральном песочном цвете, но вот только в такой позе ложбинка между грудей очень уж выделяется. И он смотрит туда. Это пытка какая-то. Господи, помоги мне. Когда это все закончится. — Расторопнее! — снова возмущается жена, — господин, прошу к столу. Ее фраза, адресованная Хамдану, мягкая, воркующая. |