Книга Наследник дона мафии, страница 20 – Тала Тоцка

— Ладно, — говорит он и снова переглядывается с Авериным. — Какое у нас образование?

— Гарвардский университет, — буркает тот. Я сохраняю гордое молчание.

— Отлично! — Феликс возвращаетсяк столу и падает в кресло. Правда, в этот раз ноги на стол не складывает. — Приступим?

Это было разве что чуть сложнее, чем у Ланы на собеседовании. Там я даже больше волновалась.

Аверин наблюдал за нами с каменным выражением лица, переплетя руки на груди. А мне даже смешно стало.

У Ланы Коэн блестящее образование. Она собеседовала меня несколько часов. Я срезалась буквально на нескольких вопросах, поэтому меня и приняли в компанию.

Все объясняется просто. В нашем в университете действовала программа по обмену с Гарвардом. Я прошла все необходимые тесты, у меня были все шансы. А вот денег не было.

Университет брал все расходы на себя, но все равно нужен был хотя бы минимум, а бабушка с дедушкой и так продали земельный участок, чтобы оплатить мне учебу. Если бы я заикнулась про Гарвард, они бы продали дом.

У меня не хватило духу. В Гарвард по обмену поехал Илья Козлов, который занял второе место, а я неделю проплакала в общаге. Когда Илья вернулся, привез мне в подарок конспекты и подарочный курс по аналитике бизнес-проектов.

— Если бы ты не отказалась, я бы туда не попал, — признался он честно.

Так что вопросы, которые задавал Феликс, были не намного сложнее, чем на собеседовании.

— Я тебе сказал, что копия намного удачнее оригинала, — говорит Аверин в ответ на молчаливый взгляд Феликса, когда тому надоедает меня допрашивать.

— Но ты можешь ошибаться, — возражает тот. Мужчины снова молча меня испепеляют.

Терпеливо жду, когда им это надоест, меня признают Ланой и куда-то отведут. Где там держат ценный обменный фонд? Надеюсь, не в том сарае.

— Светлана три года училась играть на виолончели, — внезапно выдает Аверин, глядя на меня в упор. — Ее отец мечтал, чтобы она играла на лучших площадках мира. Что ты на это скажешь, дорогая?

— Он заставлял меня заниматься по пять-семь часов в день, — отвечаю, не отводя взгляд. — С тех пор я ненавижу классическую музыку.

— Жаль, что здесь нет виолончели, — Аверин не разрывает зрительный контакт.

— До слез, — соглашаюсь и удостаиваюсь убийственного взгляда.

Феликс молча встает, идет к двери, открывает нараспашку. На гортанном сомалийском отдает короткую команду.

— Я устала, — обращаюсь ни к кому, просто смотрю перед собой, — и проголодалась. Раз уж вы на мне планируете заработать,то может закончим с вашими идиотскими проверками, и вы проведете меня в мою комнату? Вы же не станете держать альтернативный мешок денег в подвале? Я очень надеюсь на здравый смысл. И душ…

Аверин скептически хмыкает, Феликс возвращается на место и садится за стол.

Из-за двери доносится возня, в проеме возникает уже знакомый мне долговязый пират. Через плечо переброшена виолончель, смычок он несет в руке.

Феликс выдает отрывистое незнакомое выражение и кивает. Поблагодарил…

Долговязый опирает виолончель о стол и выходит.

— Прошу! — сверкает глазами Феликс. Аверин шокировано смотрит, не моргая.

— Виолончель, я так понимаю, оттуда, откуда и генераторы со спутниковыми антеннами? — задаю риторический вопрос, который ожидаемо повисает в воздухе.

— Бери смычок, — оживает Аверин, — я даже стул принесу ради такого дела.