Книга Наследник дона мафии, страница 14 – Тала Тоцка

Изо всех сил стараюсь держаться, только руки все равно дрожат, когда осознаю, что все происходящее не сон. Лучше об этом просто не думать.

Поднявшись на борт, бегло осматриваюсь. Ощущение, будто я смотрю старый фильм про контрабандистов.

Стальные поверхности все в проплешинах ржавчины, небрежно заделанных краской. Вдоль бортов закреплены резиновые канистры для топлива и воды.

Скорее всего, это бывший рыболовецкий траулер, переоборудованный пиратами под свои нужды. На месте, гдекогда-то располагался рыболовецкий трал, теперь тянутся грубые металлические конструкции с закрепленными пулеметами и ящиками боеприпасов.

Пираты снуют по палубе, громко и резко переговариваясь между собой. В основном на своем гортанном сомалийском. Один долговязый мужчина периодически выкрикивает команды на ломаном английском. Снизу слышится грубый смех.

Похоже, тут у всех проблема с психикой — они постоянно кричат.

На нас орут, друг на друга орут. И при этом действуют слаженно, как давно сработавшаяся команда.

На палубе тянет соляркой и морской солью, слышен мерный гул генератора. Из-за борта доносится рокот моторов остальных лодок.

Пираты с нами не церемонятся, из чего я делаю вывод, что мы все втроем для них представляем одинаковую ценность.

Стараюсь не смотреть своим похитителям в глаза, но исподтишка их рассматриваю.

Худощавые, жилистые, с обветренными лицами и настороженными взглядами. Похоже, такое явление как толстый сомалийский пират здесь отсутствует.

Несмотря на разноцветные кепки, камуфляжные штаны и футболки с выцветшими надписями, они не выглядят грязными оборванцами. Скорее производят впечатление людей неуравновешенных, грубых, и при этом хорошо организованных.

Нас загоняют в трюм, где из листов металла сварена клетка. То есть, захват заложников здесь поставлен на поток.

В воздухе витают запахи страха, пота, соленой воды и дизельного топлива, смешиваясь в едкий и гнетущий коктейль.

Мои спутники молчат, лишь сдавленно озираются по сторонам. Я что, тут самая смелая?

Лязгает металлическая дверь, и к нам вталкивают очередную партию заложников.

Ошибочка, вталкивают только девушку. Мужчина входит сам, причем с таким видом, как будто ему тут все должны.

Вдавливаюсь спиной в импровизированную решетку, но исчезнуть все равно не получается. И просочиться тоже.

Убийственный взгляд сначала пронзает меня насквозь, потом рассекает на две части, а затем мелко шинкует каждую часть в мелкую стружку.

— Что ты здесь делаешь, бестолковая девчонка? Я же приказал тебе сидеть в каюте! — рычит Моралес. Я и не знала, что он так умеет. Черные глаза сужаются до щелочек, впрочем, это не мешает ему ими грозно сверкать.

Я молчу о том, что на «ты» мы с ним вообще-то не переходили!

Бессвязно что-то мямлю в ответ и умолкаю.Язык отказывается повиноваться.

— Что-что? — Моралес с преувеличенной старательностью прочищает ухо и придвигается ближе. — Говорите громче, мисс, вас плохо слышно!

Он сейчас такой разъяренный, что мне даже в голову не приходит назвать его Жориком. Даже в мыслях. А был такой милый и обходительный…

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Я вас не послушала. Я очень сожалею.

Моралес испепеляет меня своими глазами-прожекторами. Сплевывает и зло цедит сквозь зубы:

— Сожалеет она… И что мне теперь с тобой делать?