Книга Усни со мной, страница 95 – Алина Элис

Не находя другого способа сказать, я беру его ладонь и кладу себе на живот. Адам внезапно замирает. Живот пока такой маленький, что целиком помещается в его широкую ладонь. И... я чувствую первое шевеление! Нежное, как будто бабочка коснулась крылом.

— Он пошевелился... — шепчу я ошарашенно. — В первый раз.

Я понимаю, что можно ничего не говорить — Адам уже всё правильно понял.

— Он? — хриплый голос срывается.

— Я... не знаю. Решила не узнавать пол, — я хочу объяснить, но не успеваю.

Адам целует меня. Нежно, но жадно. Не спрашивая.Язык врывается в мой рот — напористо, горячо, будто в нём вся страсть и тоска этих дней разлуки. Его ладонь скользит вверх по моей спине, под ткань, тёплая, тяжёлая, будто хочет убедиться — я здесь, настоящая. А вторая — зарывается в волосы и чуть тянет назад, обнажая шею. Он прикусывает её основание, и моё тело дрожит — всё слишком остро, слишком близко, слишком «наконец».

Я цепляюсь за своего мужчину пальцами, ногтями, дыханием, всем, что у меня есть. И когда он снова смотрит на меня, я понимаю — мы смогли.

И если бы мне надо было снова пройти вместе с ним через всё, что случилось, я бы сделала это не задумываясь.

Ева

— Suo marito sarà presente al parto*? — улыбчивая итальянка в форме мятного цвета заполняет карточку.

Я беспомощно поворачиваюсь к Адаму. Мой итальянский стал лучше, но сейчас акушерка говорит так быстро, что я не понимаю вопроса.

— Что она спрашивает?

На лице Адама на долю секунды отражается сомнение — и если бы я не знала так хорошо каждую чёрточку своего мужчины, каждую его реакцию, я бы и не заметила колебаний. Положив мне руку на колено, он быстро отвечает акушерке:

— Si, certo**.

Наклоняется ближе, обдавая теплом. Тихо объясняет на ухо, щекотно дотрагиваясь губами.

— Она спросила, буду ли я присутствовать на родах.

Я резко поворачиваюсь, смотрю прямо в чёрные глаза с удивлением.

— И ты сказал «да».

— Конечно.

Я с благодарностью сжимаю его руку.

*Ваш муж будет присутствовать на родах? — ит., перевод автора.

** Да, конечно, — ит., перевод автора.

Если бы кто-то сказал мне год назад, когда я впервые увидела этого жёсткого, закрытого мужчину, что он станет для меня самым дорогим человеком, cамым заботливым, внимательным и надёжным мужем — я бы только усмехнулась и покрутила пальцем у виска.

А теперь каждое утро я просыпаюсь и прижимаюсь ухом к его груди, слушая ритмичное, мощное биение сердца — моей страсти, моей опоры. Закрываю глаза, вожу кончиками пальцев по горячей коже, покрытой затейливым узором не только татуировок, но и шрамов. И чувствую себя самой счастливой женщиной на земле.

Он не любит рассказывать о том, что случилось, когда я ушла через подземный переход. Только дал понять, то, в чём я и так была уверена — никаких шансов связаться раньше у него не было.

Я веду пальцами по длинному плоскому шраму, проходящему от виска через челюсть к шее. В горле застревает воздух. Это один из свежих шрамов — старые ожоги, полученные когда он пытался вытащить сестру из самолёта, зарубцевались ещё до нашей встречи.

Новые следы его борьбы с огнём другие — до сих пор розоватые, с неровными краями. Они рисуют страшную картину борьбы и выживания, и внутри обжигает кипятком, когда я думаю, что мой мужчина мог навсегда остаться в том пожаре.