Книга Усни со мной, страница 65 – Алина Элис

А теперь — как будто сорвало тормоза. С Воландом всё иначе: вспышки, жара под кожей, боль от одного упоминания другой женщины.

Я не привыкла к таким чувствам. И если честно — я их боюсь. Не градуса, не страсти — боюсь потерять в этом всем себя.

На моём счету уже лежит огромная сумма — больше, чем я могу заработать за несколько лет. Это — не просто безликие цифры. В них есть тяжесть, темнота, и истории — нарушений закона, чьей-то боли, чьей-то смерти. Я вспоминаю, как Воланд вскользь говорил о «зачистках ночью» — и от этой фразы до сих пор стынет кровь. И если я с ним — что это будет значить? Что я теперь часть этого мира?

Я боюсь. Боюсь, что, шагнув глубже, я уже не смогу вернуться обратно.

Я убираю рукус массивной спины, чуть отодвигаюсь в сторону — я ещё не согрелась, но обнимать его теперь не хочется.

Тяжёлая рука перехватывает меня за запястье и возвращает обратно.

— Так было лучше, — ворчит Воланд с закрытыми глазами. Поворачивается и сгребает меня в охапку.

Я упираюсь в твёрдую грудь, но, кажется, мои усилия остаются незамеченными.

Воланд прищуривает глаза, оценивающе смотрит — снова как рентгеном. Вздыхает и проводит руками по лицу.

— У ночного сна есть свои минусы.

— Какие? — я хмурюсь, обнимаю себя руками. Отгораживаюсь.

— Пропускаешь всё самое важное.

— Например? — я начинаю смутно понимать, куда он клонит.

— Не знаю. Я же всё пропустил, — он снова закрывает глаза.

— Какая удивительная проницательность, — язвительно отзываюсь.

Перекатываюсь ближе к краю, где-то внутри, малодушно надеясь, что он меня остановит. Но Воланд даже не пытается. Я встаю с кровати, ёжась от холода.

— Ева, если у тебя есть вопросы — их нужно задать.

Меня охватывает злость. Что я могу у него спросить? Сколько они платят за то, чтобы нарушать закон безнаказанно? Как много людей они убили и обманули, зарабатывая свои миллионы? Как много ещё убьют? «Или кто такая Лина!», — красными буквами всплывает в мозгу.

— В правилах, которые мне дали, было запрещено задавать вопросы.

— Они поменялись. Здесь я устанавливаю правила.

— В этом и проблема, — тихо бормочу, хватая полотенце.

Это он втянул меня во всё это. Из-за него моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я здесь — пленница, пусть и без наручников. Но раньше у меня оставались хоть дух и воля. А теперь я вся расплавлена изнутри, настолько, что забыла для чего я здесь. Спрячусь хотя бы в душе — подальше от него. Но уже в дверях оборачиваюсь:

— Хорошо, мой вопрос — когда ты меня отпустишь?

Воланд уже сидит на краю кровати, в одних чёрных боксёрах, вытянув мускулистые длинные ноги перед собой. Его лицо становится непроницаемым, как в самые первые дни, когда он слышит мой вопрос. Ответ звучит почти сразу:

— Когда результат будет достигнут. Как и договаривались.

Я накидываю полотенце на плечи — нос и руки уже заледенели.

— Сколько ты спал сегодня ночью?

Воланд быстро проверяет трекер — но я и без этого знаю, что он спал всю ночь.

— Восемь часов. Но мы не знаем, отчегозависит результат.

— Когда мы выясним это, я смогу вернуться домой?

В груди тянет, как будто струны, которые цепляются за сердце, наматывают на катушку.

Чёрные глаза прошивают меня, и я пытаюсь прочитать, что в этом взгляде — сожаление? Разочарование? Холод? Но, как ни силюсь, не вижу — на его лице ни одной эмоции.