Книга Усни со мной, страница 6 – Алина Элис

— Здесь — правила, которые тебе нужно соблюдать. Ознакомься. Если что-то нужно для работы — обращайся ко мне. Для этого звонишь по этому телефону и просишь передать информацию Юрию.

Он показывает на телефон у кровати, который я сначала даже не заметила.

— А номер? — я беспомощно смотрю на него, уже не пытаясь спорить.

— Нет номера. И я делаю скидку на то, что ты ещё не читала правил, но первое из них — не задавай лишних вопросов. В твоих же интересах знать как можно меньше.

Юрий разворачивается и скрывается, тихо хлопнув дверью.

А я оседаю на кровать. Мне нечем бить, не на что надеяться. Похоже, придётся играть по их правилам. Вот и они — распечатаны затейливым шрифтом на нескольких страницах.

Я сажусь на кровать с ногами и погружаюсь в чтение. Часть из правил выглядят немного странно, но вполне соответствуют духу этого места:

· Работать только в предоставленной униформе.

· Волосы должны быть убраны, ногти — короткие.

· Все действия с Клиентом должны быть зафиксированы в журнале наблюдений.

· Не задавать вопросов, если они не имеют прямого отношения к лечению. Не повторять вопросы, если ответа нет.

· Перемещение по территории осуществляется только по разрешению. Самовольные действия считаются нарушением условий.

· Не пытаться установить контакт с другими обитателями объекта.

Похоже, те, кто меня похитили, — параноики. Внизу листа красным и восклицательным знаком выделен еще ряд отдельных условий. Я читаю, и смесь возмущения и удивления заполняет мне грудь.

· Не использовать духи, ароматические масла и любые вещества с запахом.

· Манипуляции разрешены только в перчатках.

Непереносимость ароматов ещё как-то можно объяснить аллергиями, но как они представляют себе работу телесного терапевта в перчатках? Может, у пациента болезни кожи? Но тогда возможности моей терапии очень ограничены.

Может, это и к лучшему — они быстро поймут, что от такого лечения никакого толку, и отпустят меня. Я ложусь набок, подтягиваю колени к животу. Проскальзывает мысль, что никто не принесёт Анфисе Петровне продуктыи лекарства в следующий понедельник. Надеюсь, она позвонит в фонд и ей выделят волонтера, пока не смогут связаться со мной. Светка отругала бы меня за такие мысли. Она сейчас уже, наверное, летит в свой Таиланд с бокалом шампанского в руке. И с идеальным порядком в чемодане. Она не хватится меня ближайшие две недели. А вот мама...

Мысль о ней вспыхивает и свербит в солнечном сплетении, как будто кто-то зацепил там нерв. Мама будет волноваться. Сначала — просто не дозвонится. Подумает, что я занята. Потом — испугается.

Она всегда берегла меня. Растила без отца. Работала днём на элеваторе, ночью — уборщицей в офисах. Надорвала здоровье, пока вытягивала нас вдвоём.

Теперь моя очередь её беречь. Я только недавно стала зарабатывать достаточно, чтобы помогать ей по-настоящему. Стараюсь приезжать почаще, хотя не люблю ночную тряску в поезде. Но я скучаю, и ей уже тяжело следить за домом. Я — её единственный опорный пункт.

Ком подступает к горлу. Я сглатываю.

Нет, Ева, так не пойдёт. Я нахожу затылочные бугры руками, легко разминаю. Спускаюсь ниже на окаменевшую от напряжения шею.

Я работаю с чужими страхами каждый день. Я видела, как напряжение заползает в тело — в плечи, в челюсть, в пищевод. Как оно парализует дыхание, сворачивает желудок. Не даёт спать. Я знаю, как страх живёт в теле — и как с ним бороться.