Книга Усни со мной, страница 5 – Алина Элис

Я одна. Полумрак не слепит — наоборот, после темноты он кажется мягким, бархатным. Я медленно поворачиваю голову, позволяя глазам привыкнуть, осматриваюсь.

Комната большая, с полом из выбеленного дерева, тёмными шторами, задёрнутыми неплотно. Кровать — с фигурными ножками, резной узор на изголовье.

Я бросаюсь к окну. Никаких решёток. Тяну за ручку — оно открывается! Надежда вспыхивает и тут же гаснет: я высовываюсь — и резко отшатываюсь, ударяясь плечом о раму.

Под окном — обрыв. Гладкая отвесная скала. Метров тридцать, не меньше. Внизу — густая зелень. Ни дорог, ни людей.

Подхожу к кровати, откидываю покрывало. Провожу рукой по простыне из плотного, дорогого хлопка. Возможно, если её разорвать на несколько частей и связать из неё длинную верёвку,то я смогу вылезти из окна.

— Не советую, — ироничный мужской голос разрезает тишину. — По всему периметру наблюдение, а до ближайшего жилого пункта десятки километров. Ещё не было случаев, чтобы кто-то смог уйти. Живым, я имею в виду.

Я резко разворачиваюсь, сердце опять частит. Утренний посетитель смотрит на меня ухмыляясь. Он без пальто и без кепки, в сером пиджаке, в руках у него папка. Без головного убора видно, что он полностью седой, хотя на вид мужчине не больше пятидесяти лет.

— Я же говорил, что не стоит отказываться, — его голос звучит слегка раздраженно.

Слова седого больше не кажутся просто угрозами. Я вдруг понимаю, что я полностью в его власти — без связи, без документов, слабее физически, на его территории. Никто даже не знает, где я. Ужас сковывает челюсть, губы еле шевелятся.

— Что вам нужно? Вы незаконно меня удерживаете! — я пытаюсь звучать грозно, но голос ломается.

— Я уже говорил. Вы налаживаете сон пациенту, получаете свой гонорар. Ничего нового. Только теперь вы не можете отказаться, — он заходится резким, лающим смехом.

— Меня будут искать. У меня... Есть защитники. И я могу порекомендовать других специалистов. Я пока только начинающий телесный терапевт, — сверлю его взглядом, хотя голос дрожит.

Мужчина наклоняет голову так, что я не вижу его реакции. А потом поднимает подбородок, и я вижу, что узкие, бледные губы растянуты в неприятной улыбке.

Он отодвигает стул, садится, нога на ногу. Достаёт распечатку из папки.

— Евангелина Белянкина, двадцать пять лет. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, глаза зелёные, брюнетка. Образование — медицинское училище, красный диплом. Из родственников только мать, шестьдесят лет, инвалидность второй группы, диабет. Не в браке, в личных отношениях не состоит. Детей нет. Работает с любыми нарушениями сна, хронической усталостью, психосоматическими проявлениями стресса. Особые приметы — татуировка ниже подвздошной кости слева: кельтский узел любви.

Я краснею. Об этой татуировке не знает даже мама.

Мужчина шелестит бумагой, показывая, что там ещё листов пять мелким шрифтом. Листов пять информации обо мне. Голову сжимает обручем. Мысли путаются. Как будто в моей реальности открылся портал в другой мир — грязный, тёмный, всё это время бывший где-то рядом. И о котором я дажене догадывалась.

— Мы знаем о тебе больше, чем ты сама, Ева.

Меня коробит оттого, что он перешёл на «ты», но я благоразумно молчу. Седой встаёт, кладёт папку на столик. Продолжает, смерив меня презрительным взглядом: