Книга Усни со мной, страница 44 – Алина Элис

Мы едем обратно, закончив дела быстрее, чем планировали. И надо бы уже поставить галочку в уме, но удовлетворения нет. То ли турки слишком активно справлялись о моём здоровье, хотя моё состояние — тайна: никто не должен был быть в курсе моих проблем. То ли резануло, что бумагу на подпись они привычным движением подвинули Арту. И хотя тот сразу передал её мне, осталось неприятное послевкусие.

Возможно, я просто становлюсь слишком подозрительным. И у меня есть версии, почему так происходит.

Дело в терапии — она выкручивает меня наизнанку, переворачивает всё с ног на голову.

Я не могу отделаться от ощущения, что девчонка проникает внутрь меня. Её нежные маленькие ладони как катком прокатились, распахали меня до самого нутра. До сих пор выступает пот на лбу, когда я вспоминаю ее касания.

В первый раз я чётко ощутил, что могу не пускать её. Могу всё оставлять под своим контролем. Но тогда ничего не работает — комки внутри не разжимаются, расслабление не приходит.

Вчера я сознательно пропустилеё дальше. Думал сдохну, когда она задела шею тонкими горячими пальцами. Но чем сильнее жгло, тем мощнее тянуло к ней. Как в омут. Хотелось ещё этих касаний, от которых, казалось, вздувались волдыри на коже.

Я лежал и смотрел, как намокает и тяжелеет её форма от пара. Как липнет выбившаяся тёмная прядь ко лбу, расцветает румянец на щеках. Она не заметила, как от усилий расстегнулась пуговица на форменной рубашке. А я смотрел на персиковый квадратик кожи и не мог оторваться.

А ещё её запах. Тонкий, переливчатый аромат, свежий, как цвет акаций, и сладковатый, как ореховое масло. Сначала я даже не понял, откуда он — в правилах сказано, что ей нельзя ничем пользоваться. Я очень чувствителен к запахам, но этот хотелось вдыхать и вдыхать, заполнить лёгкие до предела.

Перед глазами уже плыло, а лежать на животе стало откровенно неудобно, потому что тело отреагировало на всю эту фантасмагорию тактильности совершенно неожиданно — зверским возбуждением. Не знаю, как бы я действовал дальше. Скорее всего, сдержался бы. Но проверять не пришлось — она закончила.

После сеансов внутри оседает ощущение, что я остаюсь слишком раскрыт. Как будто в броне зияют дыры. Я не чувствую больше полного контроля. Поэтому любое расхождение в данных вызывает у меня всплеск адреналина, а в каждом втором мерещится предатель.

Но чёрт возьми, за сон по четыре часа я готов на любые жертвы.

Автомобиль мягко паркуется. Арт первый выходит из машины и идёт в дом, я намеренно отстаю — не хочу с ним говорить. Но подходя к дому, слышу резкие крики и ускоряюсь.

Влетаю внутрь, рванув дверь, рука на кобуре.

Юра и Тайсон стоят друг напротив друга в стойке боевых псов, между ними — Арт, удерживает их на расстоянии. У Юры рассечена бровь, кровь хлещет на плитку пола. Тайсон почти в норме — только небольшая ссадина на челюсти сбоку. Оба дышат часто, с надрывом.

— Что это за цирк? — рычу, буравя обоих взглядом.

Ева

Я сижу на кровати и с колотящимся сердцем смотрю, как хмурые мужчины в чёрном собирают мои немногочисленные вещи в большие коробки. Я уже просила их объяснить, что происходит, но разговоры, похоже, в их компетенцию не входят.

Дверь уже почти закрывается за последним из них, когда заходит обычный провожатый. Я с надеждой бросаюсь к нему — жду, что он объяснит. Замечаю, что на челюсти у него ссадина. Наверное, после спаррингов в спортзале.