Книга Мой верный, страница 81 – Эмилия Грин

Не удержавшись, я снова потянулся к телефону.

Я посмотрел на залитое солнцем небо, а затем перевел взгляд на свои руки. Кожа на запястьях покрылась мурашками, будто за пушистыми облаками и ослепляющими лучами притаилось нечто зловещее, способное спугнуть мое долгожданное счастье.

Звенящую тишину нарушил звонок по внутреннему телефону.

— Да, Лен.

— Артем Александрович, с вами хочет поговорить Михаил Семенович Полянский. По срочному вопросу.

— Ну, соедини, раз по срочному. — Раздался щелчок, и я процедил сквозь зубы: — Михаил Семенович, вот так неожиданность.

— Ну почему же неожиданность? — раздался хриплый стариковский смех. — Руку даю на отсечение, ты ждал моего звонка.

Я запрокинул голову и начал покручивать на пальце печатку, которая была чем-то вроде оберега: купил этот перстень несколько лет назад в одном маленьком сельском монастыре. Чего только в жизни не бывает.

— Пусть будет так. Тоже решили меня поздравить? — хмыкнул я.

— Что-то ты совсем, Артем, не жалеешь старика. Молодой. Борзый. Ай-ай-ай, — в его низком хриплом голосе сквозила дьявольская уверенность.

— А можно конкретнее? Вы меня с какой целью набрали?

— Так поздравить же. Не горячись, Тема, дай старику собраться смыслями. — И снова этот лающий гадкий смех.

Поморщившись, я чуть отодвинул телефон от уха, а затем проговорил:

— Михаил Семенович, полагаю, нам стоит прояснить пару моментов. — Я помолчал, подбирая слова.

Как бы там ни было, «лихие девяностые» остались далеко в прошлом, и я искренне надеялся, что больше не придется решать неудобные вопросы «силовыми» методами, тем более, учитывая мой новый статус будущего отца.

Возможно, для меня это был тот самый шанс начать жить с чистовика.

— Несмотря на то, что это вы начали вести грязную игру, я готов дать вам слово, что моя победа в тендере никак не отразится на вашем бизнесе. Уверен, при правильно расставленных приоритетах вы еще долго будете на плаву.

Полянский хохотнул. Его смех был резким, с оттенком неприкрытой враждебности. С минуту он помолчал. Я слышал лишь тяжелую болезненную одышку.

— Про таких, как ты, говорят — обречен на успех. Твой папенька еще много лет назад, когда мы с ним вместе бухали, называл тебя своим преемником. Представляешь? Тебе тогда было лет десять, а он уже разглядел большой потенциал. Помню, как Саня задвинул: «Кирилл слишком добрый и милосердный, весь в мать, а вот мой старший, Артем, совсем другой. Его не сломать и не запугать. Вот увидишь, к тридцати годам он весь город на колени поставит». — Еще один раскат лающего ледяного смеха. — Сколько тебе лет, Артем?

— Мне тридцать один, — отстраненно отозвался я, потянувшись к сигаретам.

— Все складывается ровно так, как предполагал Саня. Твой батя случайно не был пророком? — я отчетливо уловил в его вопросе завистливые нотки.

Старый жадный сукин сын.

— Михаил Семенович, удача на стороне сильных, — я затянулся, шумно выпуская густое облако дыма.

— Как ты красиво поешь, сынок. Только не забывай, фортуна — девка ветреная, сначала улыбается тебе, потом дает другим, — хохотнув, Полянский внезапно отключился.

И зачем, спрашивается, он звонил?

Загасив окурок в пепельнице, я прикрыл глаза, прокручивая в голове этот пробирающий до нутра скрипучий смех, острыми лезвиями вспарывающий грудину. Неужели что-то задумал, старик-разбойник? Очень глупо.