Книга Мой верный, страница 3 – Эмилия Грин

Я вздохнула и покосилась на тарелку с аппетитной пастой.

— Точно можно есть? Ничегомне туда не подсыпал? Если что, я написала Алине.

На всякий случай я решила подстраховаться. Ну мало ли, что у него в голове? Кто ж знал, что у Стаса поедет крыша на фоне ревности.

— Саш, прекрати. Я не знаю, что на меня нашло. Все эти дни… Ночи… Я с ума сходил, караулил тебя у дома. А когда ты вчера подтвердила…

Повисла очередная нехорошая пауза, во время которой мы со Стасом избегали смотреть друг другу в глаза.

— Мы ведь встречались, — тихо напомнил он. — Я думал, мы съедемся, распишемся.

Съедемся. Распишемся.

Жаль, Апостолов ни о чем таком не помышлял.

— Наши отношения были ошибкой, Стас — устало возразила я. — Неужели ты сам этого не чувствовал?

Помолчав с минуту, он холодно спросил:

— Может, ты мне наконец все расскажешь? Приехала поздно вечером, собиралась сбежать из города, а потом эти бандиты забрали тебя в одном полотенце. Во что ты вляпалась?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Если в двух словах: он мне помог, а я… его отблагодарила. Конец истории.

— И вы больше не будете… видеться? — опять с этой мерзопакостной надеждой в голосе.

— Нет.

— Значит, попользовал тебя твой бандюган и сдал в утиль? — явно смакуя каждое слово, резюмировал Кандинский. — Так я и думал.

— Стас, изобрази сквозняк! — Я пригрозила придурку столовым ножом. Мне и так хотелось сдохнуть, а еще этот «насильник недоделанный» подливал масла в огонь.

После недолгого молчания Стас внезапно разразился высокопарной тирадой:

— Саш, ты и я… мы многое пережили вместе. Просто знай: я тебя не оставлю!

— В каком плане не оставишь? — спросила я, через силу запихивая в себя пасту.

— Ну, буду рядом. Я-то тебя всегда на пьедестал ставил. Не то что этот урод. Даже после него я готов…

Даже после него.

— Вот это благородство, Кандинский! Медаль тебе на шею повесить, что ли? Решил осчастливить меня после морального падения? Что бы я без тебя делала!

— Я серьезно. — Стас вздохнул. — Про тебя и так слухи разные ходят…

Я вопросительно выгнула бровь, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Это еще после смерти твоего отца началось. А сейчас, когда ты так резко исчезла. — И он в очередной раз красноречиво посмотрел на мою шею.

Я перекинула волосы на другое плечо, торопливо прикрывая отметины, оставленные несдержанными губами Артема.

— Чтоговорят-то?

— Тома Марьина недавно обсуждала с Рерих и Градским, что подозревает тебя в занятии эскортом.

О, ну разумеется! Наша «святая троица» — кому только кости не перемыли. Я — эскортница, Медведева — проститутка, Попова спит с деканом… И дальше по списку.

— Но я сказал, у нас с тобой все серьезно. Прикрыл тебя! — с жаром заверил меня Кандинский.

Я закатила глаза.

— Да мне плевать. Пусть чешут языками. Стас, между нами все кончено. Окончательно и бесповоротно. Считай, твоя благотворительная миссия подошла к концу.

* * *

Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на учебе, однако выходило неважно, меня то и дело уносило в наше короткое безоблачное лето с не моимТемным Артемом.

От воспоминаний о его крепких руках и бережных прикосновениях моментально вскипала кровь.

К сожалению, Кандинский не соврал, когда сказал, что про меня активно зубоскалят. За первые две пары я очень хорошо это прочувствовала. Особенно в момент, когда Валентина Семеновна язвительно поинтересовалась: «Сахарова, где это вы получили такой бронзовый загар? Неужели, пока все студенты прилежно грызли гранит науки, вы развлекались на морях?»