Книга Мой верный, страница 108 – Эмилия Грин

— Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты рядом. Мне жаль, что я так… себя вела…

Апостолов некоторое время не произносил ни звука.Внезапно он как-то неловко сгреб меня в охапку, и мы одновременно замерли, наслаждаясь моментом.

— Саша… — в этом его коротком обращении было столько всего. Я почувствовала всю ту бешеную гамму переживаний, смешанных с адской болью, которые обуревали Артема.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Ты правда думаешь, что у нас получится начать все с начала? Даже после… — Я судорожно сглотнула.

Мы ненадолго замолчали.

— Мой отец говорил, трудные времена создают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Все в наших руках, Александра, — он еще крепче меня обнял.

— А я в твоих… — От возникших между нами нитей этой особенной близости я вновь почувствовала себя беззащитной и голой. Броня все-таки упала, я растворилась в его манящей темноте.

Если мы светились сами, что нам сгущающаяся вокруг тьма?

Каким-то чудом Темному Артему удалось пустить свет в мою скорбящую израненную душу. Я снова почувствовала себя обласканной и согретой, медленно исцелялась, будто он — моя персональная таблетка от одиночества и тоски.

— Мне было так страшно, Артем. Не за себя. Почему он… Ну почему все так произошло? — я шмыгнула носом.

— Я разговаривал с доктором, — начал он, аккуратно подбирая слова. — Исследование показало, что эмбрион в результате генетических и хромосомных аномалий не был совместим с жизнью. Это было неизбежно, Саш, — договорил он почти беззвучно, гладя меня по волосам.

И снова эта загробная, такая болючая, одна на двоих тишина, а потом меня прорвало…

Несколько минут я глухо рыдала, спрятав лицо у него на груди. Мое тело конвульсивно содрогалось, пока Артем медленно пересчитывал позвонки на моей спине, баюкая, как маленькую девочку. Когда немного отпустило, я осмелилась спросить:

— Ты действительно хочешь быть со мной или это благотворительная акция из-за чувства вины к несчастной сиротке? — Зло рассмеявшись, я старалась заглушить душевную боль, накатившую с новой силой. — Ответь честно. Если «как получится» или «поживем-увидим» — я пойму.

Внезапно Апостолов перестал меня обнимать. Он резко навалился на меня сверху, припечатывая своим твердым телом к матрасу.

От неожиданности я шумно выдохнула, проведя кончиком языка по своим губам в нескольких миллиметрах от его чувственного рта.

— Артем…

Вдох-выдох.Одним воздухом.

— Это не «как получится», глупая, это навсегда, — он перешел на сорванный шепот. — Ты — часть меня. Уже давно. Всегда внутри. Как душа. Слышишь, Сахарная? Как жить эту жизнь в мире, где Саша не улыбается? Помнишь? — одержимо рассмеялся он, оставляя на моих губах отпечаток от своих горячих и слегка соленых губ.

Соль и сахар.

Я попыталась удержать его за шею, чтобы углубить поцелуй, однако Артем перехватил мою руку и медленно отстранился. Даже в полумраке я видела, с каким благоговением он на меня смотрел, прожигая своими демоническими карими глазами.

— Я сдерживаюсь из последних сил, Саш, чтобы снова не натворить глупостей. Родная, если мы поцелуемся, настанет апокалипсис. Не хочу превращаться в животное. Не сейчас. Не когда ты еще так слаба, и я должен думать головой.

Он откатился на безопасное расстояние, закрыл лицо ладонями, и спальня вновь погрузилась в безмолвие.