Книга Тайна брачной ночи генерала-дракона, страница 63 – Кристина Юраш

— Пусть заходит, — кивнула я.

— Я так понимаю у тебя ничего не…, — произнесла мать, готовясь сказать что-то обидное, как вдруг увидела холл. Слуги носили вазы, прикидывая, где их не зацепят платьями во время танца.

— Так что у меня не…? — с вызовом спросила я, видя, как мать с изумлением смотрит на суматоху.

— Левее немного, — указала я, когда конец гирлянды приложили к стене. — Да! Прямо по центру портрета! Вот! Итак, что ты хотела? Может, похвалить за то, что мы не сидим, сложа руки?

— Ну, миленько. Скромно и по — деревенски! Провинциально, я бы даже так сказала! — заметила мать. — Я бы постеснялась показывать такое принцу!

— Я бы постеснялась говорить такое своей дочери, — заметила я, видя как мать рассматривает зал с таким видом, словно ей под нос поднесли дерьмо на лопате.

— Так я и знала, что ты без меня не справишься! — внезапно произнесла мать. — Вот этот огромный паук из цветов на потолке выглядит убого! Я зачем тебя на балы возила? Чтобы ты мне тут такой ужас показывала? Снимайте! Гирлянды должны висеть по стенам!

— Гирлянды, — заметила я. — Никому ничего не должны! Не обращайте внимания. Все в порядке. Продолжайте.

— Этот ужасный паук… — начала мать.

— Ты приехала зачем? — спросила я, чувствуя, как маленькая победа придала мне смелости. Она была доказательством того, что я — не никчемная, что слова матери не имеют никакого отношения к действительности.

— Спасти тебя от позора! — произнесла мать. — Тебя же засмеют! Твоего паука на потолке будут обсуждать еще сезона два!

— Мне кажется, или тебя это волнует больше, чем меня? — спросила я, чувствуя, словно за спиной стоит целая армия.

— Я немедленно сообщу об этом твоему мужу! Такой позор допустить нельзя! — произнесла мать, глядя на потолок.

— О! Ты еще бокалы не видела, — заметила я, но тут меня что-то покоробило. А вдруг я что-то делаю не так? Может, и правда, это смотрится как огромный паук.

Мать вышла, а я сжала кулаки, проклиная себя за слабость.

Я вспомнила свою мать, которая осталась где-то в том мире. Я не звонила ей и не писала уже несколько лет. Нет, поначалу, как приличная дочь, я звонила ей раз в месяц, узнать как дела. Милый разговор немного усыплял мою бдительность. Но стоило мне только начать рассказывать о своих успехах, как на меня обрушивались чужие успехи дочек знакомых, которые и профессора — топ модели, и замуж вышли за олигархов, и ездят в отпуск в те самые картинки из телевизора. И живут они так, что голливудские звезды им завидуюти пишут гадости под фотографиями. Выслушав эту тираду, я чувствовала, что мои успехи — ничто по сравнению с успехами других, сухо прощалась и клала трубку. Потом целый день ходила в настроении «оторви и выбрось». В какой-то момент я очнулась, словно ото сна, чувствуя, как перед звонком матери у меня дико болит голова. И однажды просто не позвонила.

Совесть грызла меня сутки напролет. «Как так! Родной матери не позвонить! Вы же с ней не чужие люди! Так хорошие девочки не поступают!». Но потом отпустило.

— Удачного вечера, — усмехнулась я, видя, как слуги замерли с гирляндами.

Я смотрела на потолок, пытаясь убить в себе сомнения, которые породили слова матери. Она-то знает больше, наверняка… И организовывала не один бал. А я в этом деле — новичок.

— Продолжаем! — улыбнулась я, глядя на розовую гирлянду в руках слуг.