Книга Ошеломленный, страница 100 – Эми Доуз

Дедушкин стул опрокидывается на пол, когда он встает, чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

– Черт тебя подери, хватит говорить это дерьмо в моем доме!

Я прерывисто дышу, глядя в его разгневанные глаза. Мне физически больно от того, насколько преданным и обманутым я себя чувствую.

– Ты должен был мне сказать об этом.

Его лицо смягчается. Щит шотландской суровости тает прямо на моих глазах.

– Я не хотел говорить тебе, пока мы не будем знать наверняка.

Он кладет мне руку на плечо, и на мою кожу будто льют кислоту. Я могу думать только о том, что однажды больше не почувствую его прикосновений. Этот мужчина всю жизнь был моим героем. Все, что я делал, было для того, чтобы ему угодить. Я не знаю, как буду жить в мире, где его не будет.

– И что дальше? – хрипло спрашиваю я. Мой голос меня предает, как только уголки глаз начинает жечь от подступающих слез.

Дедушка шмыгает носом и отворачивается от меня. Его подбородок подрагивает, пока он борется с собственными эмоциями.

Наконец он откашливается и сурово отвечает:

– Ничего. Ты продолжишь играть в футбол так, чтобы я тобой гордился. А я буду дальше смотреть на тебя по телевизору и болеть за тебя, как довольный идиот.

Все мои внутренности скручивает от боли. Дедушка поворачивается ко мне с выражением лица, которое я никогда прежде у него не видел. Он хватает меня за руки и рывком притягивает к себе, обнимая меня и хлопая по спине. Из моего горла вырывается всхлип.

К черту это. К черту жизнь. Пошло все это!

– Только не смей по мне горевать, Маки, – хрипло ворчит он в мое плечо, гладя меня по голове. – Я прожил хорошую жизнь, и мне повезло наблюдать, как ты испытываешь все, о чем я только мечтал. Я ни о чем не жалею, – твердо говорит он, отстраняясь и гордо улыбаясь мне с покрасневшими глазами. – Может, разве что о том, что так и не увидел тебя в форме «Рэнджерс».

Он сдавленно смеется, и я снова заключаю его в свои объятия. Я знаю, что он шутит и что он гордится мной. Но он даже и представить себе не может, сколько сделал для меня и на что я бы пошел ради него.

Следующие несколько дней в компании Мака проходят совсем не так, как я ожидала. Он все еще каждую ночь спит в моей квартире, и мы все еще каждый день занимаемся Тем Самым, но он не такой беззаботный, как обычно. Он задумчивый и рассеянный. Даже когда я пытаюсь его подколоть, он едва способен выдавить из себя улыбку.

Сначала я подумала, что он очень устал из-за того, что тренировался больше обычного на этой неделе. Но как-то вечером, когда мы смотрели «Хартленд», Геркулес появился из ниоткуда и залез к Маку на колени. У меня рот открылся от изумления, потому что с тех пор, как произошел инцидент с лизанием соска, Геркулес держался от Мака подальше. Очевидно, что это знаменательное событие заслуживало какой-то реакции. Но Мак, казалось, вообще не обратил на это внимания. Он просто бездумно начал гладить кота так, словно ничего особенного не случилось. Мак, которого я знаю, отпустил бы какую-нибудь шутку про то, куда Геркулес сует свой язык.

С Маком что-то не так, и мне нужно это с ним обсудить.

Кое-что невероятное случается у меня на работе в тот вечер, когда я планирую с ним обо всем поговорить.

– Фрея! Перед тем, как уходить, можешь заглянуть к нам с Лесли? – зовет Слоан, пока я выключаю свет в своем офисе.