Книга Подожди со мной, страница 8 – Эми Доуз

Я смеюсь над этой мыслью.

— Мы сейчас играем в игру «Кто первый струсит?», я ни за что не позволю этому мелкому ублюдку захватить этот дом.

— Даже несмотря на то, что не можешь даже писать в нем? Ты хочешь бороться за дом без всякой «атмосферы»? — острит она.

— Это к делу не относится, — восклицаю я и крепко сжимаю руки в кулаки. Каждый раз, когда я говорю о Драйстоне, мои руки приходят в такое состояние.

Мы познакомились два года назад на вечеринке у бассейна, и я влюбилась в его обходительные манеры. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что у него на лице был написан синдром Питера Пэна (Прим. переводчика: люди, которым диагностируется синдром Питера Пэна не хотят вести взрослый образ жизни, не способны устанавливать ответственные отношения и выполнять обещания).

К сожалению, единственный взрослый поступок, который мы сделали вместе, — это взяли таунхаус в аренду на три года, а теперь это превратилось в катастрофу. Жить три месяца в одном доме со своим бывшим бойфрендом, вечным членом братства, который никогда не повзрослеет, — это почти так же плохо, как вы можете себе представить.

Единственный положительный момент в этой ситуации заключается в том, что он уехал на лето. Слава Богу.

— Ни за что на свете я не съеду отсюда, — цежу я сквозь стиснутые зубы и с укором смотрю на Линси. — Я живу вместе с лучшей подругой! Ты же не хочешь, чтобы я переезжала, правда?

Она закатывает глаза.

— Нет.

— Именно. Точка. Он — избалованный мальчишка, который всегда получал то, что хотел, но не в этот раз. Ради всего святого, он проводит лето в Хэмптоне, так что может позволить себе собственное жилье. Я остаюсь здесь.

— С вами двумя это просто тупиковая ситуация... я больше не могу! — рычит Линси и проводит рукой по волосам. — Тебе нравится мысль весь следующий год прожить со своим бывшим. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Я совершенно счастлива, живя внизу.Эта спальня на самом деле больше. — Не важно, что из комнаты наверху открывается самый лучший вид на горы. Все равно та комната с душком. В ней разит одеколоном «стильный мальчик» и идиотизмом.

Отвлекаюсь от своих мыслей, когда взор останавливается на знакомом логотипе, который я знаю лучше, чем собственный для Мерседес Ли Лавлеттер. Серьезным взглядом смотрю на Линси.

— Письмо из «Магазина шин».

— Они обо всем догадались, — охает она и прикрывает рот рукой, будто мы только что узнали, что один из наших друзей — убийца.

— Перестань так драматизировать! — взвизгиваю я, защищаясь, крепко сжимая пальцами конверт. — Ты не знаешь, догадались ли они. Это может быть просто... реклама по почте или типа того. Возможно, это специальное предложение следующей недели по замене масла?

— Раньше они тебе ничего подобного не присылали?

— Нет! — рявкаю я, погружаясь в осознание этого, и меня захлестывает ужас. Смотрю на Линси широко раскрытыми испуганными глазами. — А что, если это он и есть?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она.

— А что, если это именно тот момент, которого я и боялась все это время? Они могут забрать мою силу!

— Ты этого не знаешь, — защищается Линси.

Ясно, мы обе воспринимаем чувства по-разному, потому что теперь мы сделали оборот в сто восемьдесят градусов, и сейчас она придумывает оправдания, в то время как я кружусь в водовороте отчаяния.