Книга Девушка за границей, страница 34 – Эль Кеннеди

– Сувенир?

Я подпрыгиваю от неожиданности.

Джек стоит, прислонившись к косяку моей комнаты. На нем лишь пара клетчатых штанов. Волосы у него мокрые, и капли воды стекают на голую грудь. От него пахнет мужским мылом. Запах – густой и влажный – мгновенно заполняет мою комнату, как будто я стою в душе рядом с ним. Эта мысль мгновенно завладевает моим мозгом, и я прихожу в себя, только когда Джек кивает на картину. Вид у него такой, будто его так и тянет пощелкать пальцами у меня перед носом – понять, насколько я ушла в себя.

– Что за девушка на картине?

– В том-то и дело, я не знаю. – Мне удается собраться с мыслями. Остается только надеяться, что он не заметит, как я полностью теряю способность ориентироваться во времени и пространстве всякий раз, когда он полуобнаженным попадается мне на глаза. – Мы остановились на распродаже имущества в одном особняке. А картину я купила в основном из любопытства.

Джек кивает и заходит в комнату, осматривает картину с разных ракурсов.

– Глаза. Клянусь, они за мной так и следят.

– Ли она не понравилась, – ухмыляюсь я. – Он боится, что она выползет из моей комнаты, возьмет нож для мяса и отправится к нему в спальню.

Джек ежится.

– Вот спасибо. Теперь меня будут донимать кошмары.

– Мне надо придумать исследовательский проект по одному предмету. Разгадать своего рода загадку. Думаю, такой вариант подойдет.

Джек подходит ближе к полотну.

– Одно можно сказать точно: она красотка.

До чего типично: Горячий Джек очарован девушкой с картины – с картины, которую я же принесла домой. Элиза будет в восторге.

– Я хочу выяснить, кто это, но не знаю, с чего начать.

Пожав плечами, он указывает на уголок холста.

– Начни с художника.

Я приглядываюсь. Подпись настолько незаметная, что я вообще сначала не обратила на нее внимания.

– Что там написано? – Я щурюсь, пытаясь разглядеть каракули в правом углу. – Дайс?

– Похоже на то.

– И каковы шансы найти в Англии художника по фамилии Дайс, писавшего во времена Второй мировой?

– Видимо, это тебе и предстоит узнать. – Он отступает на шаг, не сводя глаз с моего новообретенного сокровища. – До чего дико выставлять портрет на лужайку перед домом, не сказав ни слова о том, кто на нем, а?

– Это придает ей очарования. – Во мне поднимается волна восторга, знакомая любому ботану радость от перспективы погружения в новый, еще не изученный период истории. – Из-за чего она могла впасть в немилость у семьи вроде Талли? Была белой вороной? Или подняла бунт? Не знаю. И есть в ее выражении лица нечто необычное. Как будто она скрывает усмешку, понимаешь? Она что-то задумала.

Взглянув на Джека, я осознаю, что он больше не смотрит на картину. Теперь он не сводит глаз с меня.

– Что? – смущаюсь я.

– Тебя это правда заводит, да? Все историческое.

О боже. Таким привлекательным парням нельзя произносить в моем присутствии слово«заводит».

– Это вроде как моя страсть, – признаюсь я.

Он фыркает.

– Если бы девушки обо мне с такой страстью говорили, у меня бы эго из берегов вышло.

Пытаясь сохранить остатки здравомыслия, я перевожу стрелки на самого Джека.

– А к каким увлечениям ты относишься со страстью?

– К регби, – тут же откликается он.

Я фыркаю.

– …и к сексу.

Смешок застревает у меня поперек горла, перерастая в сдавленный кашель.

– Я большой фанат, – добавляет он со слабой улыбкой.