Книга Клятва, страница 58 – Дарья Белова

Но это ничто по сравнению с тем, что творится внутри. Обида сжирает, чувство беспомощности гложет. Я бы хотела накинуться с кулаками на каждого, кто подойдет, потому что просто растеряна. И единственный способ скрыть то, что тебя воротит от испытанного унижения, — проявить злость к окружающим, не задумываясь о последствиях.

Оказавшись в укромном уголке и сняв, наконец, туфли, я ничего не вижу, кроме собственных слез. Рука сжимается и разжимается, повторяя биение сердца. Хочется свернуться калачиком и уткнуться в знакомую грудь, пахнущую булочками с корицей. Желание невозможное, запрещенное, но оно есть.

Закипаю от ярости. Кто же такое сотворил? Никто из собравшихся толком меня не знает. Так, виделись пару раз.

Добравшись до отеля и выхватив из сумки телефон, открываю контакты. Палец замирает над коротким именем «А».

И как получается, что со своими проблемами я бегу только к нему? У нас выработалась ненормальная, больная связь «спасатель-утопающий». Где бы найти рычаг, обрубающий его?

Приходится отложить и пойти умыться. Каждый шаг как миллионы иголок. Щиплет, покалывает. Я прихрамываю и едва наступаю. Мелкая крошка застряла в еще более мелких царапинах.

Направляю мощную струю на ноги,и в ванну стекают ручейки алой крови, смешанной с бриллиантовой пылью белесого стекла. Заклеиваю пластырем видные раны и ложусь спать, накрывшись подушкой. Так мои стоны слышны только мне.

«Могу позвонить?»— читаю входящее от все того же «А».

Алекс, не сейчас. Не с тобой…

Самолет совершает посадку в Майами по расписанию. Из-за разницы часовых поясов я теряюсь во времени. Бреду по трапу, как во сне, в полной уверенности, что это реальность.

Долго прохожу таможенный контроль. Сегодня ко мне особенно придираются, а настроения приятно улыбаться нет.

Мои стопы нарывают и гудят даже в кедах с мягкой подошвой. Клянусь себе в который раз, что впредь буду всегда смотреть, что надеваю на ноги и на тело.

В глазах застыли кадры из фильма про рыжеволосую красавицу, которой подкинули отравленную ночную сорочку. Яд тот был уж очень опасен, а противоядия не было. Героиню бы ждали язвы, удушье, смерть.

Алекса замечаю сидящим на одной из металлических скамеек. Ноги широко раздвинуты, локтями опирается о колени, голова опущена. Ждет.

Я могу уйти незамеченной. Проскользнуть, как мышка, и если потом спросит, а он спросит, оправдать себя тем, что не заметила известного гонщика в середине зала прилетов.

— Таможенники лютуют. Прости, что долго, — подхожу на негнущихся ногах. Аэропорт для меня всегда будет значить разочарование в любви.

— Да и я рано приехал, — улыбается. Скромно.

Похоже, мы оба волнуемся.

— По-прежнему не работаешь? — хочется по-дружески стукнуть гонщика по плечу.

— Осталась неделя.

Наши встретившиеся взгляды заставляют сердце стучать громче и быстрее. Я бы смахнула все на последствия тяжелого и долгого перелета, но это же не так, да?

— Куда поедешь?

— Италия, Монца. Давай сумку, — Алекс забирает у меня совсем легкий багаж и уходит.

Еще какое-то время стою в прострации.

Италия… Там, где я была самой счастливой на свете.

— Хочешь поехать со мной? — спрашивает, обернувшись. Я, помедлив, мотаю головой.

— Идеальная репутация Алекса Эдера будет подмочена. Не находишь? — равняюсь с Алексом, и мы медленно идем к выходу из аэропорта. — Великий гонщик и безымянная шантажистка.