Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 55 – Алиса Перова

«Никакая», — думаю я с грустью.

— Зайчонок, только не обижайся, — мама гладит меня по рукам. — Девочка моя, ты у меня такая красотулечка, такая умничка! Я очень тебя люблю!.. Обещаю, скоро всё-всё у нас будет! Сейчас дожму Федюню — и заживём!..

— Мам…

— Ой, слушай, Степаш, — прерывает меня мама, кивая на окно, — а как же ты сейчас по такой темноте пойдёшь?

Кажется, это намёк, что мне пора домой, ведь там, в квартире, ждёт недожатый Фёдор — мамин счастливый билет в новую жизнь. Она хочет туда, к нему, и я вижу, как борется с этим желанием её материнский инстинкт, но безнадёжно проигрывает. И я очень… изо всех сил пытаюсь не обижаться… но обижаюсь.

— Не п-переживай, я такси вызову, — стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно, и у меня получается.

— Вот и правильно, вызови! Денег тебе дать?

Я отрицательно качаю головой и удивлённо моргаю — денег?!

— Не вечно же мне бедствовать! — с гордостью объявляет мама. — Между прочим, мы уже два дня заказываем еду только из ресторана. Из Федюниного ресторана! Ой, нувсё, Степашка, беги скорее, а то уже поздно. Потом тебе всё расскажу.

Мама быстро прижимает меня к себе, целует и нетерпеливо толкает задом дверь в квартиру. Вот и поговорили.

— Степаш, позвони обязательно, как доберешься, — кричит вдогонку мама. — Ладно? А то я буду переживать.

Ты забудешь…

— Хорошо, — обещаю я, борясь со слезами.

Какой дурацкий этот вечер! Мой парень оказался сволочью, подруга — подлой дрянью, мама променяла меня на голого Фёдора… Но обиднее всего почему-то нападки Геныча. Или даже нет… хуже всего его демонстративное пренебрежение.

Айка ни за что не стала бы плакать из-за такой ерунды. Скорее уж, все враги обрыдались бы! Но мне никогда не стать такой несгибаемой, как моя сестра. Моя невероятная Айка закалена жестокостью и нелюбовью и, кажется, до сих пор не может поверить, что мы с Сашкой её обожаем. Господи, мне ли, девочке обласканной с самого рождения, раскисать?

Спустившись до второго этажа, я вспоминаю о такси. Я бы с удовольствием прошлась пешком до дома, но в нашем неблагополучном районе лучше не рисковать. Тянусь за телефоном… а некуда тянуться — сумочки нет. А в ней и телефон, и ключи, и карта… и я даже не могу сообразить, когда видела её в последний раз — в клубе, на улице, в такси?.. Не помню.

Да что ж такое?! Что делать-то — идти обратно к маме? Я оглядываюсь на мрачную лестницу… Нет уж — пешком пойду! Я решительно распахиваю дверь и шагаю из подъезда в душный августовский вечер.

А, нет — никуда я не пойду! У подъезда нос к носу стоят две машины, а рядом Женька с Кириллом, и оба мне улыбаются.

— Служба спасения не понадобилась! — радостно выдаёт Женя и, хлопнув Кира по плечу, машет мне на прощание: — Доброй ночи, принцесса!

Такси с Женькой отъезжает, а я шмыгаю носом и тоже улыбаюсь.

— Всё хорошо, Стеш? — Кирилл обнимает меня за плечи и заглядывает в глаза.

— Я сумочку п-потеряла… и н-не знаю, где, — стараюсь не хныкать, но всё равно получается жалобно.

— Вон, в машине твоя сумочка, растеряша, — Кир распахивает передо мной пассажирскую дверь. — Ты её в такси оставила. А Айка, бедная, вся обзвонилась тебе.

— Она уже знает п-про «Трясогузку»? — испуганно спрашиваю.

— Нет, — Кир мгновенно помрачнел. — Думаю, сегодня ей не надо рассказывать, она и так устала. А вот меня тебе выслушать придётся…